50 лет "Граду обреченному". Превращения интеллигенции

топ 100 блогов foto_history05.01.2022 50 лет Граду обреченному. Превращения интеллигенции
По словам Бориса Стругацкого, картина Н.К. Рериха «Град обреченный» вдохновила писателей на создание романа. У Рериха две картины с этим названием (1914 и 1919 годов), но сюжет у них общий.

В наступившем году исполняется 50 лет роману братьев Аркадия и Бориса Стругацких «Град обреченный» (1972, опубликован в 1988—1989). Теперь описанные в нём превращения общества, пожалуй, можно счесть пророческими. И для 1972 года прямо поразительно точным предсказанием. Судите сами. В некоем фантастическом Городе после падения социалистического режима всеобщего равенства наступает — что? Нет, вовсе не идеализированная «сферическая демократия в вакууме». Увы, приходит гнилой, коррупционный, воробуржуазный и регрессирующий режим «господина Мэра» со всеми прелестями хорошо знакомого нам постсоветского капитализма. А что потом? А потом против этого режима начинает выступать маленькая, но смелая Партия Радикального Возрождения во главе с бывшим унтер-офицером вермахта Фридрихом Гейгером, который сам себя аттестует как бывшего гестаповца.

50 лет Граду обреченному. Превращения интеллигенции

50 лет Граду обреченному. Превращения интеллигенции
Город. Иллюстрация Артёма Чебохи

Завершается всё правым переворотом с участием народных масс. Майданом, короче говоря. «Он увидел, как вдоль цепи фонарей, окаймлявших площадь, вдоль кольца сцепившихся телег и повозок со звоном и лязгом мчится бронеавтомобиль, его пулемётная башня ходит из стороны в сторону, обильно плюясь огнём, светящиеся трассы мечутся по всей площади... И тут на открытое пространство выбежал длинный человек в чёрном, взмахнул рукой и плашмя упал на асфальт. Под броневиком вспыхнуло пламя, раскатился гулкий удар, и железная махина грузно осела назад. Человек в чёрном уже снова бежал. Он обогнул броневик, сунул что-то в смотровую амбразуру водителя и отскочил в сторону, и тогда Андрей увидел, что это Фриц Гейгер, а амбразура озарилась изнутри, в броневике грохнуло, и из амбразуры вылетел длинный коптящий язык пламени... И тут бронированная дверца распахнулась, на асфальт вывалился охваченный пламенем лохматый тюк и с пронзительным воем стал кататься, рассыпая искры...»
А вот после победы восставших на трибуну взбирается этот самый Фриц Гейгер. Что же он говорит?
«Над толпой, усиленный микрофонами, раздался надсадный яростный голос:
— ...И ещё раз повторяю: беспощадно! Мы очистим Город!.. от грязи!.. от нечисти!.. от всех и всяческих тунеядцев!.. Воров — на фонарь!..
— А-а-а! — проревела толпа...
— Ненависть! Ненависть поведёт нас! Хватит фальшивой любви! Хватит иудиных поцелуев! Предателей человечества! Я сам подаю пример святой ненависти! Я взорвал броневик кровавых жандармов! У вас на глазах!.. Я железной метлой выметаю нечисть и нелюдей из нашего Города! У вас на глазах! Я не жалел себя! И я получил священное право не жалеть других!..»

50 лет Граду обреченному. Превращения интеллигенции
Город эпохи расцвета либеральной демократии. Нашествие павианов. Иллюстрация Артёма Чебохи

Но в этой ситуации для нас интересен не столько Гейгер — с ним-то как раз всё абсолютно ясно — сколько главный герой романа, Андрей Воронин. В начале романа он идейный красный, «комсомолец», как сам представляется. Потом, при буржуазном режиме, — главный редактор «желтоватой оппозиционной либеральной газетки». Которая при фашистах отнюдь не закрывается, а «просто перестаёт быть оппозиционной и либеральной». А сам Воронин, уже при Гейгере, делается крупным сановником фашистского режима. Неожиданный поворот? Очень даже ожиданный. Вот как характеризовал своего персонажа сам Борис Стругацкий: «главный герой, Андрей Воронин, комсомолец-ленинец-сталинист, правовернейший коммунист, борец за счастье простого народа — с такою лёгкостью и непринуждённостью превращающийся в высокопоставленного чиновника, барина, лощёного и зажравшегося мелкого вождя, вершителя человечьих судеб». Ещё более интересно признание Бориса Натановича о том, что «роман этот задумывался изначально в значительной степени как автобиграфический».
Ну да, конечно. Ведь роман — это не только история типичного советского интеллигента, но и более того — история превращений целой социальной группы. От красных бессребреников — к либеральным сторонникам воробуржуев, и далее — к фашистам. Вначале Воронин был жутко красным, идейным, бескорыстным, искренне верил в мировой коммунизм (пардон, «Эксперимент»). В равенство всех со всеми (регулярная ротация должностей дворников-мусорщиков и директоров в Городе). Потом как-то естественно и непринуждённо стал «желтоватым» либералом, защитником всех и всяческих свобод.
А потом точно так же естественно и незаметно для себя самого превратился в соратника «отпетого нациста-гитлеровца» (это характеристика Бориса Стругацкого, если что). Для которого самое милое в жизни - собирать коллекцию дорогого старинного оружия и развешивать у себя дома на ковре. А фашистские вожди при ближайшем рассмотрении оказались не такими уж жуткими людоедами. Ну да, они могут при случае застрелить оппозиционного журналиста, который в глаза назовёт их фашистами, хладнокровно жгут из огнемётов «нелюдей» (например, пациентов психиатрической больницы), следят за неблагонадежными высказываниями («пропагандой Эксперимента»), но в общем-то — милейшие люди. Пожалуй, роман следует оценить как очень жестокое, беспощадное саморазоблачение советской интеллигенции. Откуда она есть пошла и куда в итоге пришла.
Ну, а поведение Андрея Воронина в дни фашистского переворота — это один к одному сегодняшний эталон поведения либералов в дни ультраправых переворотов. Оно всё — в паре фраз:
«— Что делать? В городе фашистский переворот.
— Почему — фашистский? - ошеломлённо спросил Андрей... — Почему ты думаешь, что фашистский?
— Я не думаю, я знаю, — нетерпеливо сказал Кэнси».
Этого журналиста-антифашиста, Кэнси, который «не думал, а знал», фашисты в тот же день и грохнули.

50 лет Граду обреченному. Превращения интеллигенции

Останутся такие, как Воронин — хлопающие ушами и ровным счётом ничего не понимающие в происходящем, но при этом — вполне пригодные кирпичики для строительства нового фашистского порядка.
Есть определённая логика и в развитии от социальной революции к торжеству либералов, а потом и фашистов. Социальная революция даёт огромные, неслыханные прежде возможности самым простым людям, огромным массам. Простого грузчика Вана в романе она упорно выталкивает наверх, сначала назначая секретарём мэра. Он отказывается, несёт за это наказание, работает дворником. Потом его назначают директором комбината... Он вновь отказывается...
На втором этапе — либеральном — такого уже нет. Мэр — это мэр, директор комбината — директор, дворник — это дворник. Завоевания революции уже растащены по карманам отдельных людей.
Но из этого этапа, как проницательно поняли Стругацкие ещё в 1972 году, с необходимостью вытекает и третий этап — фашистский. Когда новообразованная «элита» всеми средствами защищает свои привилегии от таких, как Ван... Так что три стадии развития главного героя: красный идеалист — либеральный борец за все и всяческие свободы — фашистский «зажравшийся лощёный барин» — не только не случайны, но и железно необходимы.
Печальна, конечно, «автобиографическая» история деградации советской интеллигенции — от красных к либералам и далее к фашистам — описанная Стругацкими в романе, и которую мы видим сейчас воочию. Увы, интеллигенция поколения Стругацких вместе с грязной водой выплеснула вон и ребёнка — то есть отреклась от «Эксперимента», от всяких идей социальной справедливости, равенства, уважения к человеку труда...
Но ведь история на этом ещё не заканчивается. Как говорил Маркс, крот истории хорошо роет. Вот на него-то, на этого крота, теперь вся надежда.

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
В прошлых пяти частях мы ехали из Москвы до Мангышлака, ехали и ехали, и вот наконец приехали. Но прежде, чем рассказать об отдельных достопримечательностях этого казахстанского полуострова за Каспийским морем, расскажу о Мангышлаке в целом, потому что представляет он собой весьма ...
Здесь . Прежде всего: речь идет не о "санкциях", а "из-за санкций". То есть, пользуясь удобным случаем и, естественно, зная, что сверху не одернут, кто-то поправляет свои дела. Точь в точь, как было с авуарами Ливии накануне агрессии, когда кому следует шепнули, что с Каддафи все конче ...
Ой... Пока я тут жопу качала, хомячьё свежее понабежало. Вы чьё, хомячьё? Чего хотите? Научить меня правде жизни? Пожалеть меня? Покритиковать? А, может, попрезирать? Ну, валяйте, чо. Я дамочка хоть и вздорная, но жалостливая. Может, так утихнет ваша ...
Эта милая девушка и ее благоверный супруг радостно вещают отчизне об ужасах ЕС и прелестях жизни в России. Она - рупор второго лица государства. При этом ребята не забыли подготовить себе плацдарм в самом что ни на есть вражеском государстве. Догадались кто эта девушка? Знаете, сколько ...
Это есть такой термин, очень любопытный. (Нет, это не означает "милиционер иранского происхождения"). Исходный термин -- немецкое слово Perserschutt  (букв. "немецкий мусор"), и он относится к крайне ценным археологическим находкам. Дело было так: в 480 году до н.э. персы ...