40 лет в пустыне

На прошлой неделе им исполнилось 40 лет, и меня удивляет, что все как-то совсем забыли про Книгу рекордов Гиннесса!

Да, я в курсе, что «Роллинг Стоунз» уже 62, но трое из первоначального состава разными способами и по разным причинам команду покинули, а вот «Секреты» и сегодня выходят на сцену в первоначальном составе: Макс, Фома, Забл и Мура.

Да-да, я помню про великое воссоединение Led Zeppelin, но там же за барабанами сидел сын Бонэма, а не он сам…

И да, рекордную статистику «Секретам» в прошлом году несколько подпортила АББА, но, думаю, чисто коммерческая акция знаменитой «шведской семьи» через сорок лет полного несуществования — не помеха ленинградским парням, которые… Да, распадались, да, вели разную жизнь, да, Макс уезжал, да, Коля гонялся, а Мура частенько и помногу отдыхал, но название «Секрет», которое явочным порядком закрепил за собой Забл, все это время появлялось на афишах, не только празднуя кратные пяти юбилеи, но и украшая собой различные корпоративы, что весьма недурно способствовало материальному благосостоянию каждого из квартета.

Подготовка к юбилейному концерту шла давно, и, несмотря на отвратительный фон — сначала ковид, потом СВО, — у фанатов, ставших за это время бабушками и дедушками, все-таки была надежда снова их увидеть, тем более что в Театре МДМ с осени идет мюзикл «Ничего не бойся, я с тобой!», созданный по их песням… Отменили.

За несколько дней до концерта «Секрета» в «Крокус Сити Холле», все билеты на который были распроданы, концерт отменили.

Непосредственно в день рождения бит-квартета я захотел созвониться со всеми, поздравить, поговорить о возможных перспективах воссоединения, но… оно не состоялось даже по телефону. Вернее, состоялось, но только наполовину: Мура в Петербурге категорически не снял ни одну из своих телефонных трубок, а Фома… честно говоря, я даже не знаю, на каком он сейчас континенте!

Он, гад, потрясающе умеет «шифроваться»: всегда в нужное время в нужном месте, причем нужном только ему самому. Например — возник из своего ниоткуда строго перед премьерой мюзикла в МДМ, и в гордом одиночестве поговорил за весь «Секрет» на всех телеканалах.

Впрочем, в шоу-бизнесе иначе и нельзя.

А вот с Заблом и Максом удалось побеседовать подробно, проблема была только в том, что Забл за день до этого попал в больницу у себя, на юге Франции. Слава богу, ничего особо страшного.

— Бонжур, мон ами. Как ты?

— Нормально. Только неожиданно приходит старость.

— Тебе кто-нибудь уже позвонил?

— Да, Макс и Фома. Все спросили, «что, блин, со мной случилось».

— А Мурик?

— Нет.

— А когда ты с ним вообще последний раз говорил?

— Не помню. Разговор был исключительно содержательным: «Как ты? — Нормально, а ты? — Тоже. Наших видел? — Нет. — Ну, пока».

— А почему на последнем корпоративе «Секрета» вместо тебя стояла большая фотография?

— Почему?

— Потому что тот документ, который даст мне это право, местные бюрократы выдали мне только три месяца назад. А в мае он, сволочь, опять закончится.

— Но ты готов выйти на следующий концерт «Секрета»?

— Ну если все документы оформят… Кроме того, нужна нормальная организация: сейчас меня нужно будет встречать, носить за мной тяжести. А этого никто делать не будет. По крайней мере, человеку, который у нас раньше этими вопросами занимался, было на меня абсолютно наплевать.

— Ты сейчас на гитаре играешь?

— Короче, Склихасофский.

— Сережа, если тебя не интересует мой ответ, пиши сам, чего хочешь!

— Зяба, меня интересует, но тебя очень долго сокращать!

— А ты не сокращай. Публикуй томами: три тома, говорит Заблудовский. Ну так вот, сначала у них всех было желание, писали взахлеб, потом — по необходимости, а когда все разругались, вообще перестали писать… Потом стали писать и петь все порознь. В общем, у нас все то же самое, за одним исключением: они все были популярны — и Леннон, и Маккартни, и Харрисон, и Старр, а у нас — только Фома. И никому — ни Максу, ни Муре, ни мне не удавалось это все перепрыгнуть. Но у Макса был друг Андрей Макаревич, он ему стал помогать, и Макс с этой помощью чуть-чуть приподнялся…

— Я с этим не согласен, но дам без правок — чисто на твоей совести.

— Хорошо-хорошо. В общем, лично я году в 2012-м понял, что пора валить. Вообще валить из названия «Секрет» и закрывать лавочку. Но потом вдруг мы взяли и снова собрались! И вот тогда…

— Стоп. Об этом мы с тобой поговорим потом, для второго тома книги. Сейчас меня интересует все про сейчас.

— А сейчас я в больнице лежу и хожу плохо!

— Но ты хочешь вернуться в Россию и выступить там?

— Нет.

— Ну а когда там все изменится?

— Там никогда ничего не изменится.

— А сделать тур по нормальным странам?

— Но у тебя готов портфель песен, которые ты мог бы предложить на следующий альбом?

— А зачем? Нужно собраться и сделать все вместе. Прошлый раз мы так и сделали, но несколько песен просто угробили, потому что все вместе по ним не договорились, их продавили «сильные».

— А «на всякий случай»? Я же помню, как в молодости у тебя на заднем кармане джинсов даже кружок такой протерся от презерватива «на всякий случай»!

— Я уже давно их в заднем кармане не ношу.

— Но гитару ты в руки сейчас берешь?

— И даже иногда педаль подключаю.

— И что играешь?

— Ну… «секретскую» программу, конечно!

Вывел я его таки на позитив!

С Максом получилось чуть более полно. Тем более что мы с ним сейчас живем на одной земле.

— Скажи, Макс, какая из репатриаций для тебя сложнее, тогда, в 90-х, или сегодняшняя?

— Конечно, эта. Знаешь, когда тебе двадцать восемь лет — море по колено, безумное количество планов, ты всем хочешь показать «факи», всех построить, а за спиной — разваливающаяся страна, в которой ничего твоего не осталось, все проходит безумно легко!

— Ну а давай сейчас позволим себе некую аллегорию… Вот Моисей водил свой народ 40 лет по пустыне и привел сюда. Ты водил «Секрет» по разным пустыням тоже сорок лет. Ну и к чему мы пришли?

— Давай не будем делать вид, что группа «Секрет» сейчас существует. Есть люди, которые иногда, причем все реже и реже, собираются вместе, чтобы поиграть старые песни и заработать денег. Вот и все.

— Но ведь «Роллинг Стоунз» сейчас существуют в том же режиме!

— Ну нет. Они даже иногда какие-то пластинки записывают…

— И вы тоже! Уж, вставлю, c Little Help from Your Friends, в том числе и моей!

— Ну ведь уже десять лет прошло…

— А к сорокалетию записать еще один альбом слабо?

— Альбом «Ринго» был записан через океан ровно полвека назад!

— Ну да… Наш «Все это и есть любовь» тоже был написан таким образом. Мы с Колей переписывались, слали друг другу идеи, он тогда был в Германии, я что-то в Индии написал… Забл присылал нам то, что он сделал в Париже… Но, знаешь, сейчас не хочется. Вот совсем.

— Вы оказались по разные стороны? Мурик?

— Ну нет, не так уж далеко мы разошлись. Я же еще раньше знал позицию Леши Мурашова, и эту тему в общих разговорах мы никогда не педалировали. А зачем? Мы бы тогда в плохом настроении вышли на сцену, и все.

— Но ты же свой альбом выпустил!

— Да, это было год назад, перед самым отъездом. «Седьмое небо» называется.

— А что с выступлениями под маркой «Секрета»?

— Периодически приглашения на какие-то корпоративы всегда поступают, а что касается большого концерта, то он должен был состояться в ноябре прошлого года, но его отменили.

— Знаешь причину?

— Ничего не объясняли, просто отменили. Я предупреждал продюсера, что это возможно, потому что мои собственные концерты уже отменяли без объяснения причин, но он продолжал все действия, и вот за пару недель до события кто-то позвонил в «Крокус Сити Холл» и что-то сказал весомое. Кому-то мы не нравимся.


1988 год. Максим Леонидов, Николай Фоменко, Андрей Заблудовский и Алексей Мурашов. Фото: Википедия