25 июля

lady_tiana — 25.07.2024

Летом восьмидесятого года я, как и большинство московской мелкоты, отсиживалась в мокром и грустном пионерском лагере. Городское начальство распорядилось по возможности не оставлять школьников в столице на время Олимпиады, вот и пристраивали нас кого на дачу, кого в лагерь, кого еще куда. Я против лагеря как раз не возражала, мне в предыдущий год там очень даже понравилось, однако все получилось совсем не так, как мы ожидали. Сутками напролет лили противные холодные дожди, купание, лес, ягоды - все накрылось, оставалось только сидеть в палате и пугать друг друга кровавыми историями с продолжением.

Одной из немногих радостей были дискотеки. К ним начинали готовиться еще на "тихом часу" - крутили локоны на единственные на всех электрощипцы, наводили нехитрый макияж. Помнится, тушь тогда была такая твердая, в виде брусочка. На него надо было сначала как следует поплевать, потом хорошенько развести щеточкой кашу и ей уже намазывать ресницы. Выглядело это ужасно, но в 14 - 16 лет об этом особо не задумываешься...

Косметических карандашей у нас тоже не было, стрелки рисовали обычными цветными из набора. Мой оказался самым популярным - почему-то считалось, что у граненых карандашей грифель мягче и легче размазывается. Разрисовавшись не хуже ирокезов на тропе войны, девушки начинали одеваться. Кофточки, туфли, бусы, браслеты, клипсы - все шло в общую кучу, из которой каждая выбирала себе на вечер что-то новенькое.

В тот день мы как обычно занимались наведением красоты. Для полноты счастья у меня разболелся зуб, ни цитрамоном, ни анальгином его успокоить было нельзя, поэтому опытные десятиклассницы решили прибегнуть к самому-последнему-надежному средству. Меня затащили за угол корпуса, вставили в зубы  страшную сигаретину "Дымок" без фильтра и велели, набирая за щеку побольше дыма, полоскать им больной зуб. Вожатых мы особо не опасались - в эту пору они обычно сидели в комнатушке у Сережи, командира четвертого отряда, и слушали по радио вражьи голоса.

То ли от дыма, то ли от нервов, но зуб мой потихоньку начал проходить. И тут со стороны второго корпуса, где жил Сережа, раздался страшный не то крик, не то вой. Низкий женский голос на одной ноте выводил "А-а-а!!!". Мы бросились туда, на бегу предположив, что либо кто-то из младших детей погиб или тяжко покалечился, либо началась война. Навстечу нам из корпуса выбежала совершенно обезумевшая Тина, вожатая второго отряда. Слепые ничего не видящие глаза, неестественно заломленные руки и этот жуткий вой - никто бы не узнал вечно подтянутую, хорошенькую, элегантную  насмешницу... У малышей началась паника, мы старались хоть как-то держаться и тут вышел Сашка, наш строгий и вредный командир, и непривычно монотонным голосом, не поднимая глаз, выдавил из себя "Высоцкий... умер... сегодня утром..."

Ревели все - оба наших старших отряда, вожатые, даже начальник лагеря пришел с красными глазами. На дискотеку отправилась только беспечная малышня, старшие подошли, но, услышав бравурную музыку, развернулись восвояси. Три дня самые настырные дежурили вечером у телевизора в надежде - а вдруг в программе "Время" скажут. Ну и пусть, что власти его недолюбливали, все равно это был такой артист, что невозможно, совершенно немыслимо, чтобы скорбный Игорь Кириллов не появился на экране и глубоким баритоном не произнес "Советское театральное искусство понесло тяжелую утрату..." Три дня самые недоверчивые убеждали всех направо-налево, что по "голосам" вечно врут, потому что не может такого быть, чтобы умирали самые талантливые и молодые.

А на четвертый день кому-то пришло от родителей письмо. А в нем - крошечный клочок газетной бумажки, некролог из "Вечерки". И тогда угомонились все, и настырные, и недоверчивые, а вожатый Сережа собрал самых старших и расчехлил свою гитару...

Я поля влюбленным постелю -
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит - я люблю!
Я люблю, и значит - я живу!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив