1 ,  2 ,  3 ,  4 ,  5 , 6 , 7 ,

ivan_der_yans — 30.11.2018

1,  2,  3,  4,  5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12

мало изменилась за двадцать лет. Разве что исчезло свистящее "спирт, спирт, спирт" от златозубых кавказцев. А в остальном, апрашка была всё та же. Усталые продавщицы в нескольких слоях одежды, мгновенная реакция на малейший поворот головы в сторону выставленных тряпок, толпы птушников, пришедших за доступными найками и нью бэллансами.
В апрашке, как и раньше, можно было найти всё. Кроме нужного мне. Я ходил между рядов, заглядывал в павильоны, поднимался на китайские этажи, спускался в самые труднодоступные цокольные - безрезультатно. Джинсов не было нигде. Верней их было много, очень много, но не тех, которые искал я.

Пару месяцев назад я присмотрелся к таджикам. Или к узбекам, киргизам, туркменам. К тем, на кого совершенно не обращаешь внимания. Я гулял по какому-то тц и увидел стайку гастарбайтерской молодежи. На каждом были джинсы одинаково неестественного, ядовито-синего цвета, пусть и разных фасонов. После, в метро, на улице, в магазинах, я машинально отмечал - девяносто процентов встреченных "таджиков" одеты в джинсы именно этого яркого, химозного оттенка. Любопытно, зачем такое единообразие, - думал я, - и где они их берут? Этот вопрос меня занимал всё сильней. Торговые центры отпадали, там джинсов подобного цвета я не встречал никогда. Домашняя окраска тоже отметалась, учитывая жилищные условия гастарбайтеров - им и мыться зачастую негде, не то что штаны красить. Оставались только вещевые рынки.

Апрашку я покидал с чувством недоумения. Поход закончился полным фиаско. Меня повсюду окружали ядовито-синие джинсы, но купить или хотя бы увидеть их в продаже так и не удалось. "А нет ли у вас вот такого цвета?", - утомившись от поисков, спросил я продавщицу очередной джинсовой точки и показал на ноги проходящего мимо среднеазиата. Она взглянула на них, потом на меня. На её лице явственно проступил испуг и она замотала головой. "А где можно такие найти, не подскажете?" - продолжил спрашивать я, но продавщица сделала вид, что не слышит вопроса, отвернулась и стала разговаривать с соседкой.
Всё бесполезно, - думал я, спускаясь в метро на "сенной". Конечно, это не та тайна, которую требуется разгадать во что бы то ни стало, но всё равно было очень досадно.

===

Я мерз около супермаркета, ожидая волонтерку Алису.
Не знаю, что заставило меня записаться в волонтеры. Возможно, скука. Нет, я конечно всегда старался приносить людям пользу, нести в мир добро, но мои прошлые проекты - психология, стартапы, стихи, политактивизм, не давали возможности сразу увидеть результат - это были, если можно так выразиться, отложенные продажи. Волонтерство же, как мгновенная лотерея, позволяло сразу оценить эффект. Ну, и двадцатидвухлетняя Алиса, ищущая напарника в каком-то паблике вк, на фото была довольно симпатична.

Опоздала Алиса на двадцать минут. Выглядела она хуже, чем на фотографиях, и несмотря на мороз, была в кедах и легком желтом пальто, которое ей было велико на пару размеров. Мы пожали друг другу руки, взяли тележку и пошли по супермаркету. Я ожидал, что Алиса, на собранные в интернете деньги, будет покупать суповые наборы и плохой чай, но в тележку она клала только дорогие продукты: твердокопченную колбасу, дорблю, багет, форель, шоколад, коньяк (чтоб его достать пришлось звать продавца с ключом), балык. Определенно, нуждающиеся питаются значительно лучше меня, думал я с удивлением, и спросил об этом Алису.

- О! - ответила она. - Это не для обычных пенсионеров. Это для Марианны Борисовны, она к другой еде не привыкла.

- А кто такая Марианна Борисовна?

- Очень хорошая женщина, бывшая актриса. С тех пор как умер её муж, она осталась совсем одна. Он был директором театра, после его смерти начались интриги и ей пришлось уйти со сцены. Мы помогаем Марианне Борисовне уже больше года.

Не сказать, что мне всё стало ясно, но я кивнул.
До дома бывшей актрисы было пятнадцать минут пешком. Я нес два увесистых пакета и разговаривал с Алисой. Мы говорили о раздельном сборе мусора, Янагихаре, новых лекциях Аси Казанцевой, Оксимироне, урбанизме и либертарианстве. Меня не слишком интересовали эти темы, но поддержать беседу я мог, и видел, что Алису они действительно волнуют.

Марианна Борисовна оказалось очень дородной дамой лет шестидесяти. Я старался не пялиться на её черные усики, и на секунду задумался, какие роли ей давали в театре - кроме Розы д’Альвадорес ничего не проходило в голову.

- Пойдемте в гостиную, Алисочка, - сказала актриса. - Пакеты я потом разберу.

Она ловко взяла их у меня, безошибочно нашла бутылку коньяка и с ней наперевес провела нас в гостиную, заставленную антикварной мебелью.

- Большое дело делаете, ребятки, - сказала Марианна Борисовна. - Не знаю, как бы я без вас. Государству на пенсионеров плевать, коллегам бывшим плевать, всем плевать. Я жизнь отдала театру и что имею взамен?

Актриса широким жестом обвела комнату и вытерла невыступившие слезы.

- Только вы мне помогаете, - продолжила она, наливая коньяк в снифтер, - Я писала и Мединскому, и Андрею Урганту, и Филимонову - всё без ответа. Они все вились вокруг меня в моменты моей славы, моих триумфов, а сейчас я стала никому не нужна. Да что там я, настоящее искусство никому не нужно. Эта страна катится в пропасть. Народу нужен сортирный юмор или патриотизм про танки, и все идут у него на поводу.

- Кто все? - спросил я.

- Урганты, к примеру. Познер, - ответила Марианна Борисовна. - И ведь интеллигентнейшие люди. Хотя, некоторые передачи Вани это чистый глоток, - она сделала глоток, - Но это такая редкость... Про меня Радзинский хотел документальный фильм снять, ему не дали. Только несколько несмонтированных отрывков осталось, сейчас я вам покажу.

Актриса взяла пульт и включила гигантскую плазму, висящую на стене.

- Мы спешим, Марианна Борисовна, - торопливо сказала Алиса. - Ещё несколько адресов надо обойти.

Было ясно, что передачу Радзинского ей показывают каждый визит.

- Да-да, деточки, понимаю. Подождите, я бельё для прачечной принесу.

Марианнна Борисовна вышла и через некоторое время вернулась с огромным, раздутым мешком. Я неудачно попытался его взять - из-за отсутствия ручек это сделать было сложно, и из мешка на пол выпали тряпки: какие-то наволочки, джинсы, красный халат с драконами. Алиса бросилась всё подбирать, а я даже не пытался ей помочь. Я не отрываясь смотрел на джинсы - старушечьи, с огромным растянутым задом, они были неестественного, ядовито-синего цвета.

======

Через пару дней после посещения Марианны Борисовны я пригласил Алису в Дом Кино на фестиваль корейских фильмов. На экране, как по мне, было многовато крови и буддизма, но ей понравилось. А после мы поехали к Алисе домой.

Мы сидели у неё на кухне и пили чай.

- А почему ты решил пойти в волонтерство? -спросила меня Алиса.

Отвечать правду было глупо.

- Понимаешь, Алиса, наше общество очень несправедливо. Очень. И справедливей само по себе оно не становится. Я не могу помочь борцам, пострадавшим от системы. Я не могу наказать чиновников, наворовавших на виллы во Франции. Я не могу дать гражданство каждому несчастному таджику. Но я могу донести пакеты до квартиры Марианны Борисовны. И это немало. Возможно, кто-то может сказать, что есть люди более нуждающиеся в помощи волонтеров. Это и правда, и неправда. Физически - да. Но я предпочитаю рассматривать мир на более тонких уровнях.

Алиса слушала меня и кивала, но на её лице иногда отражалось трудноуловимое сомнение. Словно ей что-то не давало мне поверить, признать своим.

- Где ты работаешь? - спросила она.

- Репетиторствую. Помогаю с русским языком детишкам. За деньги, - ответил я, подумал и добавил, - И иногда бесплатно мигрантам, сейчас же ввели экзамен этот ужасный.

Мне показалось, что сомнения девушки побеждены. Я перегнулся через стол и накрыл её руку своей ладонью. Она засмеялась и встала.

- Надо в домашнее переодеться, - сказала Алиса.

Она вернулась через несколько минут. Я смотрел на Алису и чувствовал себя оглушенным. Она переоделась в белую рубашку с коротким рукавом и джинсы-скинни неестественного, ядовито-синего цвета.

- Ты носишь джинсы дома? - растерянно спросил я первое, что пришло в голову.

- А ты привык к девушкам в трениках? - улыбнулась Алиса.

Мне хотелось задать ей множество вопросов. Верней, всего один, но ответ на который все эти вопросы бы закрывал. Я знал, что это бесполезно и только всё испортит. Мне было немного страшно.

- Алиса, слушай, я совсем забыл, мне бежать надо, - сказал я. - Сегодня ко мне придут показания счётчиков снимать.

-Ночью?

- Ну, мы на одиннадцать договорились.

Алиса смотрела на меня с удивлением.

=====

На следующий день я бесцельно гулял по своему району, слушал лану дел рей и пытался понять, что происходит. Каким образом связаны между собой среднеазиаты, актриса и Алиса. Я пытался найти между ними что-то общее, какую-то важную точку соприкосновения и не мог. Не считать же точкой соприкосновения то, что все они были мне одинаково отвратительны. Тошнота человека со стороны вряд ли бы могла кого-то объединять. И всё же все они определенно образовывали некое сообщество - таджики держащиеся друг за друга, актриса со своими былыми триумфами и радзинскими, Алиса с корейским кино и гражданской активностью. Они могли зачастую не знать друг друга, но были вместе. И судя по тому, что левому человеку их масонские джинсы было не достать - в это сообщество посторонним вход воспрещен. Что там внутри - счастье, наполненность, смысл? Чорт знает. Жду ответа, как солдат минета. Но это так, игривая шутка, настоящий солдат минета не ждёт, а берет его силой оружия, - вспомнил я здравое рассуждение современного художника.

Таджика в нужных мне джинсах я нашёл в одном из дворов. Лет восемнадцати, невысокий, он идеально мне подходил. Закончив подметать, таджик зашел в подъезд и даже придержал передо мной дверь. Я дождался пока он спустится в подвал (дворницкая находилась там) и пошёл следом за ним. Дверь была открыта. Таджик, стоя ко мне спиной, расстегивал оранжевую куртку. Я взял его за волосы и со всей силы ударил головой об стену.

- Штаны снимай, - сказал я лежащему на полу таджику.

Он с ужасом смотрел на меня.

- Не надо, пожалуйста, не надо, - жалобно сказал таджик.

Я сначала не понял, потом рассмеялся.

- Не боись, ебать не буду. Джинсы свои давай сюда.

**

Я пил пиво и разглядывал джинсы, лежащие передо мной на диване. Неестественного, ядовито-синего цвета. Мне не хватало духу на последний, самый главный шаг.
Я взял листок бумаги по привычке написал стихотворение обо всём этом.

Blue jeans, white shirt. Ты вошла в комнату, знаешь, ты зажгла огонь в моих глазах. Ты была точно как Ширли Мэнсон - шикарно одета и болезненно бледна. Ты вроде любила хип-хоп, а я вырос на панк-роке. Но ты подходишь мне больше, чем мой любимый свитер. Я до сих пор помню тот день в декабре, когда мы встретились. О, распизда!

Я с трудом натянул джинсы. Застегнуть их не получалось, но это было не важно.
Закрыв глаза, минуту я напряженно вслушивался в себя. Ничего не менялось. Ничего не происходило. Я открыл глаза и взял смартфон. Ни звонков, ни оповещений. Ничего.
Я загрустил и доковылял до балкона. Вдали виднелся парк, шумел кад, внизу на детской площадке стояло несколько молодых мам с колясками. Они курили. Холодный воздух уже начинал пахнуть новым годом.
Наверное, подумал я

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив