Злость

В первую очередь на тех, кто рассказывал о "хорошей онкологии в Липецке". Из них особенно на женщину, с которой папа жил: она сама лечилась в Москве. Не в Липецке, хотя это проще простого: ей есть, у кого прописаться в Липецкой области, да и мы бы прописали, раз для лечения нужно. Лечилась в Москве и, прошу заметить, вылечилась. Готова поспорить: случись рецидив у неё или случись что с кем-то из её детей или внуком, в Москву поедет, а не в Липецк. Но и папе, и мне (я-то сдуру ей похвасталась, что папу в Институт онкологии записала: думала, она обрадуется) говорила, что "в Липецке хорошая онкология" и "в Москве только деньги тянут". А ведь папа, когда я уговаривала его ехать в Москву (даже до записи в Институт онкологии, пока я пыталась сначала получить его согласие), отвечал теми же словами, почти дословно.
Раньше никаких недобрых чувств я в её адрес не испытывала. Делить нам нечего. Папе с ней хорошо — и отлично. Она жила далеко, никаких оснований подозревать папу в измене маме у меня нет и не было, так что поводов для обиды за маму у меня нет. Я взрослый человек, нам не нужно уживаться вместе, меня не надо воспитывать, так что переживаний, что кто-то претендует на мамино место в моей жизни, тоже не было и быть не могло. Вроде нормальный человек, папе с ней хорошо — чего ещё желать. А тут оказалось, что нужен до определённого момента. Когда у него инсульт был, она о нём ещё заботилась, а когда рак, уже нерентабельно. Легче убедить, что в Липецке онкология хорошая.
И ладно бы просто не вовлекалась. В конце концов, каждый отвечает только за себя, имеет право. Я и не просила. Мне и без неё многие помогали, очень многие. И без неё можно было всё организовать. Ни о деньгах, ни о действиях я её не просила. Но зачем же было отрезать саму возможность воспользоваться шансом на жизнь, убеждать, будто в Липецке онкология хорошая?
Если бы она не лечилась в Москве, это можно было бы списать на наивность. А так невозможно.
Ещё всколыхнулась обида на бабушку за отношение к маме. Мамой бабушка постоянно была недовольна. Эта Надежда ей чем-то нравилась. Бабушка говорила, что она умная. Я не видела ни свидетельств ума (каких-то научных заслуг, особых интеллектуальных достижений, профессии, требующей развитого мышления (вот у мамы образование медицинское)), ни свидетельств глупости (к гадалкам не бегает, народной медициной не увлекается, говорит в целом нормально), но особо и не вникала. Не моя забота, зачем мне кого-то оценивать — главное, с папой они нормально живут.
Теперь стало понятно, что за ум имелся в виду: считать умеет, лишней сентиментальностью не страдает. С этой точки зрения моя мама, безусловно, глупа. Это бедная глупая Ирина заботилась обо всех, кроме себя. Её, глупую, интересовали беды всех родственников и знакомых. Она следила, чтобы и родители, и муж своевременно принимали лекарства, хотя все уже взрослые люди и могли отвечать за себя сами. Умный-то разве будет на других силы растрачивать?
Когда я собирала папины вещи в больницу, обнаружила, что часть лекарств от гипертонии у него давно закончилась, а он никому не сказал. Оказывается, он считал, что их надо пить курсом. Это, конечно, не упрёк остальным: никто за ним следить не обязан, взрослый человек, ответственность только его. Если кому из живущих и упрёк, так только мне: ведь я хочу, чтобы он жил, а раз сама хочу, сама и должна следить. В первую очередь сам человек, но если кто-то сильнее этого человека заинтересован в его выживании, то тот, кто заинтересован. Я не следила. И не объясняла, хотя понимаю, что эти препараты принимают всю жизнь, что цель — стабильно поддерживать нормальное артериальное давление. Я не знаю, как давно он перешёл на такой скачкообразный приём и не это ли было причиной инсульта: вполне могло.
А вот мама следила. Тратила время и силы, глупая. Но бабушку теперь хочется спросить: теперь ты понимаешь, с кем папе на самом деле повезло? Теперь видишь, кто действительно заботился о его здоровье? Хотя бы сейчас понимаешь, что тебе надо было на неё молиться, а не продавливать только свои желания, потому что "вас тут вообще не было, тут были только Оля и Вова"? Или даже теперь не дошло?
Я понимаю, что теперь ей так же плохо, как и мне. Но всё, что могу для неё сделать: держаться подальше, чтобы не сорваться.
|
</> |