Заседание продолжается.

milij_rizhik — 17.05.2010 На свой страх и риск, вполголоса, и не очень решительно, но я все же скажу: Светозар Чернов жив. Пусть наполовину, но жив. Первой его половины, Степана Поберовского, нет, но. Есть его друг и соавтор, вот уже 30 лет.
Их было двое, и все, что было сделано, они сделали вместе: Степан Поберовски и Артемий Владимиров. В ближайшем будущем (думаю, что это случится летом) будет объявлена подписка на роман, единственный из трех законченный роман Светозара Чернова:

Три короба правды, или Дочь уксусника


Письмо старшего цензора А. Фомина  директору Департамента полиции  П.Н. Дурново.

М. г. Петр Николаевич,
имею честь препроводить при сем к Вашему превосходительству найденный сегодня на почте конверт с письмом, могущим Вас заинтересовать.
Примите, м. г., и проч.
А. Фомин


22 декабря 1892 года,
вторник
***
— Как вы думаете, господа: примет наша Городская Дума наконец решение дозволить дамам ездить на империале?
Маленький человечек с тремя золотыми звездами тайного советника на воротнике мундира отвел глаза от остановившегося внизу на Владимирской площади вагона конной железной дороги и повернулся к своим посетителям. Посетителей в его наполненном сладким запахом иланг-иланга кабинете было двое: длинный тощий поляк в запотевших с мороза очках и невзрачная среднего роста личность в галошах поверх сапог, которая непрестанно шмыгала носом. Оба скромно стояли у дверей кабинета, выщипывая лед из бород и зябко передергивая плечами, и с опасливым благоговением взирали на директора Департамента полиции — человечком в мундире был Петр Николаевич Дурново.
— Примут, ваше превосходительство, — сказала личность, щурясь от слепящего зимнего утреннего солнца, бившего прямо в окно из-за соборной колокольни на другой стороне площади. — Не посмеют вам отказать.
— Я-то как раз против такого решения, господин Владимиров. — Дурново взял из коробки на столе сигару, чтобы закурить последний раз перед отъездом в департамент. — Я уверен, что стоит только дозволить, как тотчас различные порочные особы станут намеренно лазать на империал, чтобы оттуда сверху развращать чистое и неопытное юношество, а почтенных отцов семейства ввергать в неуместный соблазн.
Сказав это, Петр Николаевич помрачнел и опять отвернулся к окну. Внизу на площади две парившие от усталости лошади тщились сдвинуть с места тяжелый вагон конки, до отказа забитый закоченевшими пассажирами. Зато верхняя площадка вагона — империал — была совершенно пуста, лишь тонкая цепочка следов тянулась по не убранному с крыши снегу от лестницы до самого ограждения с деревянным щитом над головой кучера, рекламировавшим армянский магазин дамских вещей в Гостином дворе, и заканчивалась одиноким отпечатком чьих-то филейных частей в сугробе на сиденье. «И здесь жопа», — подумал обреченно Дурново.
— Действительно, форменное безобразие! — поддержала директора Департамента полиции поименованная «господином Владимировым» личность. — Я даже аллегорическую картину задумал написать: «Верхнее и исподнее».
— Так вы, значит, на художественном поприще подвизались?
— Я художник-передвижник и писатель-мемуарист, да еще неквалифицированным помощником дезинфектора при этом состою, — Владимиров мотнул головой в сторону поляка.
— Видел ли я ваши картины на последней передвижной выставке в марте?
— Нет, мы еще из Якутска ехавши были. Но на баллотировку на 21-ю выставку я представил целых четыре.
— Молчи, пан Артемий! — шикнул на Владимирова поляк.
— Отстань, Степан! — отмахнулся тот. — Когда еще случай представится… А картины мои, ваше превосходительство, суть: «Старый конь, портящий борозду», «Крестьянин Иванов с семьею, хлебающие щи лаптем» и «Прячут концы в воду». Ее великий князь Владимир Александрович купил. И еще натюрморт, «Сыр, катающийся в масле».
В кабинет осторожно заглянул истопник с охапкой березовых дров и, получив молчаливое разрешение Дурново, присел около изразцовой печи. Положив в огонь пару поленьев и пошевелив в печке кочергой, истопник ушел, оставив на полу мокрые следы валенок.
— А еще у меня есть картина, которую и у вас в гостиной было бы не стыдно повесить, — продолжал Владимиров. — Только что изготовленная. Я ее Репину показывал, так он ее очень одобрил, большой, говорит, талант, только красок поменьше расходуйте.
— Называется «Наставляющие рога», — сказал поляк.
— Как?! — дрогнувшим голосом спросил Дурново.
— «Навешивающие рога», — поправил Владимиров. — Видите ли, охотники, когда убьют лося или какого оленя, отрезают ему голову, вбивают в стену особый штырь и на него навешивают эту рогатую морду. Там, на картине, вернувшийся с долгой охоты респектабельный джентльмен или даже какой-нибудь иной высокий чин или лорд стоит на стремянке у стены, а молодая жена его снизу подает ему наставляемые таким образом рога. Я хотел отдать ее для потомков в подаренную Москве г-ном Третьяковым галерею, но теперь думаю презентовать ее вам.
— Не стоит, — сказал Петр Николаевич. — Я слышал, что в прежние времена в нашей Заграничной агентуре и потом у генерала Черевина вас расценивали как весьма способных и достойных доверия агентов, а отнюдь не художников. Поэтому я решил поручить вам одно очень щекотливое дело. С некоторых пор мы стали наблюдать за бразильским поверенным в делах Луицем Феррейрой д’Абреу. Его дипломатическую переписку, а равно и переписку по почте, мы перлюстрируем. Меня же интересует переписка, которую он ведет со своими здешними корреспондентами через посыльных и иными путями, а также личности тех, с кем он переписывается. Только не приносите мне счетов от портных, приглашений на балы и другой мусор. Перехваченные вами письма должны поступать прямо ко мне в нераскрытом виде — важность заключенных в них сведений слишком велика, чтобы я мог доверить ее вам. Бразильский секретарь живет на Большой Конюшенной, в доме Вебера, где булочная. Вы получите открытые листы, я сейчас вам их выпишу. Но если вас разоблачит бразилец — не вздумайте показывать их или ссылаться на меня. Сгною в Якутске.
— Пфе! — пожал плечами Фаберовский. — Нас там с паном Артемием жены дожидаются. Они за нами в ссылку поехали, а когда генерал Черевин нас казенным порядком обратно вывез, они там остались. Дезинфектором за рубль в день много не наработаешь, им на обратную дорогу не скопишь.
— Вы получите деньги на их возвращение, когда исполните до конца мое поручение, — объявил Дурново. — Но учтите, я хочу все закончить до Крещения.
— Дурные нам святки приготовило ваше превосходительство, — сказал поляк.?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив