Записки военного психиатра

Писать буду правду.
Руку оторвёт, схватит её боец и бегает в шоке, истекает.
Осколок через затылок выбил бойцу зубы и повредил верхнюю челюсть.
Глаз вытек. Похудел на 50 кг. Оторвало левую голень. Беспокоится о
своей внешности, говорит о челюстно-лицевой хирургии и пластике в
Бурденко. Показывает фото: здоровый, красивый, 120 кг живого веса
омоновец. Жизнелюб, двое детей от разных женщин. Нога не первично
для него.
Две разведки столкнулись нос к носу: - Вы кто, мы из... бригады.
Лягай!.. Реакция у наших оказалась побыстрее, а они всё
легли...
Готовят еду себе сами. На газовой горелке. Делают вылазки в село, в
магазин. Затариваются на свои. Ни полевых кухонь, ни повара, ни
сухпайков. Ничего... Спят в подвале, лежки себе делают. В туалет
сходить проблема: постоянно птичка (БПЛА) висит.
Мобилизованый. Протез с "турбонаддувом", с воздушной пневматикой.
Стоит один миллион. Хвалился, ходил передо мной гоголем. Я охал и
умилялся. Есть и по пять миллионов протезы. Если не воровать.
Контрактник, на коляске. Два мотора, летает по коридорам. Шутит: -
нужно зеркало заднего вида.
Мужик - орден Мужества.
Фляга потекла, разговоры с Богом. Четыре командировки, крепкий
мужик. Направил в псих. стационар, в Подольск к Вл. Евг. Психика не
выдержала.
Срочники, жалуются, что снег заставляют бросать лопатой. Телефоны
отобрали. Детский сад. Нет личного пространства. Один год потерпеть
не могут. Москвичи. Игроманы, один 300 т. р. проиграл в виртуальном
казино.
Пьянство в госпитале. Два инвалида безрукий и безногий ночью через
канал по тонкому льду на тот берег, в бар, за водкой. Мам-дов
ругался: - а если бы они провалились? Меня бы растерзали... Не
провалились, разведка.
Водочный трафик организовали. 203 палата, разведчик Жу-ов, заказ на
верёвке поднимают и оприходуют на месте. Выздоравливают, скучно
им.
На крыше соседнего здания поблескивают в утренних лучах пустые
чекушки (маленькие, плоские водочные бутылочки). Бороться с этим
трудно.
Таблетки белыми снежинками под окном госпиталя. Срочники,
симулянты?
Мам-дов гоняет раненых за курение на балконе, я делаю вид, что не
замечаю. Стыдно Героям замечания делать.
Н. 22 года. СВОшник. Наступил на мину. Оторвало ногу и всё
хозяйство. Хорошо держится, даже шутит.
Любят рассказывать во всех подробностях, как ранило. Внимательно
слушаю. Рассматриваю рубцы и шрамы. Сопереживаю. Это важно для
них.
Кормят в госпитале сносно, раненые говорят: - хорошо. Когда они
дружно стучат ложками мне спокойно: выздоравливают.
ЗК. на СВО. Хорошо адаптируются. Воюют тоже. Статьи тяжёлые: 105,
за разбой, грабежи. Смотришь, уже поросёнка где-то добыли, шашлык
делают. На войне, как рыба в воде. Всё жалуются на большие потери.
Тюрьмы разгружают? Как они будут социализироваться в мирной жизни,
потом, кто выживет, не знаю. Думаю, нелегко. Намучаемся мы с
ними.
Ребята из глубинки хорошо адаптируются. Семьями воюют: кум, брат,
сват. Отец с сыном. Работы дома нет. Чего сидеть? Всё идейные.
Тувинцы. Алтай. Всё охотники, с ножами не растаются даже в
госпитале. Колбасу режут. Воины. Белку в глаз бьют.
Процент нацменов поменьше, да их и так мало: чечены, азербайжане,
узбеки, таджики. Украинские фамилии. Тоже воюют. Вместе с нами,
плечом к плечу.
Мужик, пенсионер, кадровый военный. На два года младше меня, воюет:
- чего дома сидеть? Ранило. Поправляется. Адекватный.
Другой, 52 года, штурмовик. Жилистый, в хорошей форме. Психически
здоровый.
https://proza.ru/2024/08/31/1689
|
</> |