Я вас прошу: включите свет!..

elika.spb.ru — 09.12.2021 Включите его в кино.
Нет, не в кинозале, а внутри фильма :)
Потому что свет – одна из главных составляющих для картинки на экране (какую огромную роль свет играет в театре, я ещё как-нибудь расскажу, но сегодня поговорим именно о кино). От света зависит общее впечатление, то, как мы воспримем тональность фильма. Если это, к примеру, комедия, то её скорее всего снимут в высоком ключе, то есть залитой солнцем и наполненной светом. Вот, пожалуйста, тому пример – фильм «Бриллиантовая рука»:

А есть и противоположный визуальный приём, так называемый низкий ключ. То есть полумрак и обилие теней. Актуален, когда предполагается, что зритель изначально знает не так много и поэтому на протяжении всего фильма разгадывает какую-то тайну. Это в первую очередь детектив, гангстерское кино, фильмы про мафию. Собственно, из-за контрастного освещения и мрачной атмосферы американские криминальные фильмы 1940-х и стали называть нуаром, то есть буквально «чёрным фильмом».

Кстати, нуар вовсю используется и сегодня. Его очень любят Дэвид Финчер (от культовых «Семи» до недавней «Исчезнувшей»), Роберт Родригес (его «Город грехов» называют постнуаром) и, конечно, Кристофер Нолан, которому удалось скрестить нуар с супергероикой в своей трилогии о Бэтмене. Потому что низкий ключ, контрастное освещение и зловещая атмосфера помогают держать зрителя в напряжении.

Разумеется, низкий ключ любят и создатели хорроров: ведь полумгла обостряет интерес и тревожное ожидание (монстры же могут прятаться в каждом тёмном углу). Но иногда создатели хорроров запросто переворачивают привычную схему. Вот, к примеру, в «Солнцестоянии» режиссёр Ари Астер вообще взял и вывернул всё наизнанку: вся жуть у него снята в непривычно высоком ключе, от чего создаётся контраст изображения и действия, а это пугает нас ещё больше:


Ещё на создание зловещего напряжения прекрасно работают и затемнение, и яркий свет. Операторы хорроров, в частности серии фильмов о Фредди Крюгере, любят использовать контражур (или контровый свет). Это, когда осветительный прибор ставят позади объекта, и поток света не даёт нам разглядеть ничего, кроме силуэта. И, разумеется, то, чего не видно, мы заполняем собственными страхами, именно поэтому такие кадры настолько эффектны:

Ну, и, конечно, наши личные страхи пробуждает и тень. Вот, смотрите, два кадра из самого первого вампирского фильма «Носферату, симфония ужаса», который в 1922 году снял Фридрих Вильгельм Мурнау. На первом мы видим лишь тень вампира, а на втором – его самого. Какой из кадров, по-вашему, страшнее?

Безусловно, на втором кадре вампир ужасен, отвратителен, но очевиден; то есть, нам, зрителям, абсолютно ясно, как он выглядит, где у него когти и клыки. А в первом кадре вампира нет, зато есть его тень. Между ней, намекающей на возможный ужас, и явлением монстра на экране есть зазор, хотя и не хронологический (Носферату в фильме появляется почти сразу, а сцена с тенью – кульминационная). Но мы всё равно заполняем этот зазор своими собственными страхами. То есть, тень помогает включить воображение зрителя, дальше он уже напугает себя сам :)

Конечно же, когда мы смотрим кино, то не обращаем внимания на все эти детали и нюансы. Мало кто будет различать контраст низкого и высокого ключа или обнаружит контражур в «Кошмаре на улице Вязов» :)) Но всё же такие вещи мы воспринимаем бессознательно, и они нам помогают погрузиться в мир фильма.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив