Впросак

en_poly — 14.07.2016

Или в просак.

Даже не знаю, как обозначить. Грустное или веселое – сама не пойму. Так часто бывает – мало смешивается с большим, сатирическое с печальным, противоположности сливаются, становятся частью друг друга, половинками, незаменимыми элементами друг друга. В общем, чтобы не растекаться предисловием по древу, лучше начну, да?



Мы собирались в этом месте вот уже четвертый год. Пришли самые близкие, а по факту – половина Лыткарино: родственники, друзья и знакомые Димки и Руслана. Родители парней накрыли под яблонями, под импровизированными навесами, прямо во дворе старенькой пятиэтажки. Окраина маленького городка, никого этим не удивишь. Конец июня, макушка лета, солнце припекало и в жидком мареве полуденного зноя хотелось лечь и ни о чем не разговаривать. Слова тянулись мятной жвачкой – вязко, лениво. Мама Димки, худенькая, светлым солнечным пухом на голове напоминающая одуван, как раз выносила из подъезда графин с ледяным компотом – домашний, из холодильника. Народ все прибывал – стояли разрозненными кучками в тени деревьев, тихий разговор вплетался в шум качающейся на ветру листвы.

Тут же была сестра Димки. Хорошенькая блондиночка, в свои чуть за двадцать  - мама двоих детей от разных мужчин, что в данной ситуации было большое благо и молодец, так держать: родители нянькались с внуками, продлевая свою надломанную Димкой жизнь. Старший – белоголовый, как мама и бабушка, выгоревший до молока, как это бывает у деревенских детей и малолетних немчиков, бегал кругами, высматривал, кареглазый, что бы сладкого стащить. Но на таких встречах тортики не подают, увы, так что ему пришлось довольствоваться блином. Надкусил дыру по центру, вдосталь нагляделся на мучную россыпь облаков, после чего отправился ковырять червей в ближайшей песочнице.

Младший лежал в коляске – крупный рыжий карапуз, круглые, как у птицы глаза, толстые, в младенческих перетяжках ноги. Тонкая тюлька не спасала от комаров, Наташка отгоняла их сорванным веником полыни, попутно обмахивала и себя – жарко. Я паслась возле них, не в силах отвести взгляда от этого мальчишки. Кто-то знает, а кто сам догадался – я испытываю непреодолимую тягу, бесноватую страсть к рыжим. Их хочется утащить в норку и валять в руках до одури, кусать за румяный бочок, потому что не дети это, нет – булки. Сдобные, с изюмом.

Когда смотришь на детей и они тебе нравятся (не ко всем испытываешь элементарную симпатию, это шок, да), хочется одарить комплиментом их маму. Потому что чудо и она должна это знать. Держаться за это знание, как за железную соломинку в мире, где раздолье для критики и неумных советов, а для комплиментов – лишь темный закуток.

- Наташка, какой же у тебя лялька ладненький. Солнышко. И как на папу похож. Копия!


Красивая медная грива папы отсвечивала неподалеку, томным львом он обхаживал свой прайд по периметру, бросая частые взгляды на коляску.

Наташку скрутило. Она с трудом держалась за накренившуюся коляску, пытаясь совладать с очередным приступом гомерического смеха, и от смеха этого шли волны: они накрывали маленькие компании и группки под тенистыми кустами, и двор сотрясался от хохота.

Настоящего папы в тот момент рядом не оказалось – к великому облегчению всех присутствующих. Он появился чуть позже, и ему ничего не сказали – зачем? Мордобой на поминках – это как-то чересчур по-русски. Меня отсадили подальше от пары и предложили плотно закусить, хоть я еще и не пила.




Идею про просак утащила у Вики yellowcactus

***




 

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив