Возмущенное

Вчера провела в автобусе пять часов, начиталась по самую макушку. Ридер - это вещь. Сначала взялась за Мэри Поппинс, и что вы думаете? Сей секунд, буквально на третьем десятке страниц, выяснилось, что Борис Заходер в каких-то непонятных целях утаил от советского читателя эпизод из личной жизни Мэри. Конечно, с точки зрения взрослого человека, глава "Выходной" весьма и весьма подозрительна. Особенно, если взрослый человек хоть краешком уха слыхал о методе Зигмунда Ф., который почему-то всем подряд приходится дедушкой. Но судите сами: в свой выходной Мэри идет на встречу с неким Спичечником, к которому она явно испытывает симпатию. Во всяком случае, беспокоится о своем наряде, всячески прихорашивается, глядя в намытое лобовое стекло припаркованного автомотора, а при самой встрече не прибегает к своему обычному стилю общения - а ведь всем известно, какой Мэри умеет быть вежливой. Отбрить, отшить, поставить на место, ледяным тоном, уничтожающим взглядом - о, это все о ней. Однако со Спичечником она - сама Снисходительность и Толерантность.

Спичечник - продавец спичек в пасмурные дни и уличный художник в ясные. Если погода хорошая, он рисует мелом картины на асфальте, и ему за это бросают монетки в кепку. Однако в день, о котором идет речь, Спичечник не особо хорошо заработал, и у него в кепке лежит только "tuppence" - интересное, кстати, словечко, широкоформатное с точки зрения русского языка, и, к сожалению, этих туппенсов не хватает на пирожные с малиновым джемом, которые так любит няня из дома номер семнадцать по Вишневой улице. Однако Спичечник ловко выходит из положения: он увлекает Мэри в одну из своих нарисованных картин, где навалом малиновых пирожных, и там после чаепития они до ночи (так и написано!) катаются на карусели. Мэри - на черной лошадке, Спичечник - рядом, на серой. Знаем мы, что это за карусели такие, ага. И Мэри, между прочим, осталась очень довольна своим выходным: "Strike me pink!" said Mary Poppins. That was what she always said when she was pleased."

Ну-ну. Ну не знаю. Конечно, Мэри имеет в виду только невинное "Ущипни меня", а не сомнительное "Ударь меня нежно". Конечно-конечно. Но, возможно, у Заходера действительно была какая-нибудь веская причина проскипать эту главу. Возможно, он тоже считал Зигмунда Ф. своим дедушкой. Но с точки зрения советского читателя (с моей, то бишь, точки зрения), это чистой воды лакировка действительности и сокрытие фактов. Безобразие!