Война окончена?
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![ÐаÑÑинка иÑклÑÑиÑелÑно Ð´Ð»Ñ Ð¿ÑивлеÑÐµÐ½Ð¸Ñ Ð²Ð½Ð¸Ð¼Ð°Ð½Ð¸Ñ ÐаÑÑинка иÑклÑÑиÑелÑно Ð´Ð»Ñ Ð¿ÑивлеÑÐµÐ½Ð¸Ñ Ð²Ð½Ð¸Ð¼Ð°Ð½Ð¸Ñ](/images/main/voyna-okonchena-1434d5.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/chipka_ne/84055154/664302/664302_2000.jpg)
Самую разумную версию о причинах известного и ещё не оконченного
конфликта я позавчера вечером услыхала, разумеется, в трамвае (для
меня поездка в общественном транспорте, равно, как и поход на
рынок, приравнивается к прочтению десятка страниц из сборника «В
мире мудрых мыслей»).
Вот муж мой никак не может понять, откуда у меня такой избыток
впечатлений — он-то заходит в трамвай с таким суровым видом
инкогнито-принца в изгнании, что ему моментально уступают сразу
четыре места и слова в присутствии высочайшей особы молвить не
решаются. Поэтому он и не верит, как я за две-три остановки успеваю
выслушать пару тройку славных повестей о доблестях, о подвигах, о
славе, озадачиться десятком чужих проблем и поучаствовать в
дискуссии на тему «есть ли жизнь на Марсе Б-г?» и «как
нам обустроить Вселенную?»
А вот позавчера он в очередной раз убедился. Мы нынче, как я уже
упоминала, когда приходит нам охота выбраться из нашего медвежьего
угла в столицу в целях приобщения к культурным ценностям,
предпочитаем нашу старенькую сударушку-субарушку не гонять —
возраст у ней такой, что она предпочитает на родной
постельке стоянке вечера коротать. Да и пробках дремать
сподручнее в автобусе, а не за рулём. Не говоря уж о возможности
пропустить стаканчик чего-ничего, не терзаясь муками совести.
Вот и едем мы позавчера поздним вечером на трамвайчике. Сели вдвоём на сдвоенные сиденья. Напротив — гарный сефардский хлопец в чёрном борсалине, гладко выбритый. ШАСник, не иначе. Мы парой слов перебросились по-русски и молчим дальше — в окошко глядим, полной луной любуемся.
И вдруг хлопчик помялся-помялся, да и спрашивает:
— Извините, это вы по-русски говорили, да? Я вот всё спросить хочу понимающих людей — чего там у России с Украиной, а? Война будет — нет?
— Не будет, — говорю (не то, чтобы я в этом была уверена, но зачем мальчика огорчать заранее — пусть озадачивается международными проблемами по мере их реального поступления).
— Правда? — осторожно обрадовался он, — а то я собирался летом в Умань поехать, к рабби Нахману, уже можно будет, как думаете?
— Там видно будет, — говорю я уклончиво. — если подзадержишься, рабби Нахман не обидится — ему главное, чтоб ты жив-здоров был.
— А чего этот Путин хочет, я не очень понимаю, а? Всех завоевать? Он такой крутой, что ли? Всех сильнее? А по виду-то и не скажешь...
— Старенький он, — говорю, — лысенький, больненький. Ковида боится — в бункере который годик сидит и никого к себе ближе, чем на пять метров не подпускает. Старости боится — ботоксом колется, как не в себя...
— Да ты что? — изумился хлопчик, — мужик? ботоксом? — вона оно что... А знаешь, что я думаю? Когда у человека такая власть, перед ним же все лебезят и боятся, но никто его не любит по-настоящему, и он же это чувствует, верно? — и тут он добавил гениальную фразу, которая на иврите звучит так: «улай hу стам роцэ тсуми? (?אולי הוא סתם רוצה תשומי)» — может, он просто хочет «на ручки»?
Вообще-то «тсумет лев» — это внимание. Но когда просто так, без причины капризничает ребёночек («все меня обидели — ааааааааа!!!»), то говорят именно «тсуми», в значении «услышьте меня!». «пожалейте бедняжку!», короче — «на ручки».
Парнишка в борсалине вышел на остановке имени Шимона-праведника, а я осталась вздыхать о питерском мальчугане, которому явно не додали «тсуми» в бедном его детстве. Зато теперь он здорово может очень убедительно проситься на ручки — с ядерной-то бомбочкой...
Хоть бы полюбил его кто уже. А то страстная любовь партии и народа — это всё-таки не совсем то.