Вот ведь

yettergjart — 02.11.2010 прочитал меня человек и страшно разозлился. Он полагает, что язык должен быть прежде всего "социальной материей", а любое переживание его в каких-то других планах - настолько недостойный уход от истины и мысли, что достойно прямо матерной ругани. (Честно сказать, мне стало даже жалко его, - так отчаянно реагировать могут только очень беззащитные и честные люди. В каком-то смысле я его сильно задела, конечно, сама того не думая. - Но не вешать же всё под замок, в конце концов.) Я обещала ему подумать над сказанным, и вот что надумалось. (Мне не хочется отвечать у него в журнале, он очень озлоблен почему-то, - я понимаю, что у него есть на это свои резоны, но не хочется вести разговора в таких интонациях. Я, к сожалению, не умею видеть их продуктивными*.)

Если вынести за скобки тот гнев, с которым мой собеседник отреагировал на мой недостойный, в его представлении, способ мышления (на самом деле я его понимаю: здесь действительно ничего личного, и его возмущает именно недостойность моих отношений с истиной. Он даже усматривает в этом симптом окончательного вырождения русской интеллигенции, совсем разменявшей себя на мелочи. Человек, видимо, думает - и, кстати, я с ним в этом согласна - что мышление - вещь этически значимая. Безусловно так. Только обобщения моего оппонента видятся мне всё-таки поспешными и несколько огрубляющими.), то я всё-таки не думаю, что язык должен быть непременно и только социальной материей, а любое другое его восприятие его - уход от истины. Мне всё-таки кажется, что истина неинструментальна. Отождествление языка с социальной материей было бы примерно тем же, что отождествление деревьев с дровами для топки печи или с материалом для изготовления рукояток к топорам**. - Потом, если язык действительно переживается как собственное чувственное событие (а это факт, он так переживается; и с этим фактом мы уже можем делать то или иное) - и даже если мы об этом говорим, это ни в малейшей степени не значит, что мы полностью сводим свои отношения с языком к его чувственному смакованию (кажется, моему собеседнику подумалось именно так: что я целиком свожу к этому язык и ухожу от более серьёзных задач) и отказываем языку в других задачах и функциях. Но это же совсем не так. В записи про чувственное переживание языка таких манифестов не было.

*Я очень понимаю, то есть, что истина нуждается в защите, и в защите страстной, поскольку она чрезвычайно важна. Но очень же хочется удерживаться от ожесточения (к сожалению, такие интонации, которые избрал мой собеседник, на него провоцируют, а я этого не хочу), потому что всегда есть шанс, что мы защищаем не Истину, а всего лишь своё представление о Ней. И потом, истине (Истине), с известной вероятностью, не больно, а людям - больно, и это тоже истина.

**Или вот, скажем, так: если мы обращаем внимание (а как не обращать!) на вкус губ любимого человека, на запах его кожи и волос, на колючесть его щетины и если это всё что-то (много!) для нас значит - это ни в малейшей степени не значит, что мы не видим в нём личность, что нам не интересно его мышление, ценности или хоть та же социальная позиция. Да важны же (и, более того, без этого не получится никаких настоящих "телесных" отношений, вот честное слово. Не идёт всё это по-настоящему при отсутствии смысловых зацепок, при смысловом безразличии). Просто невозможно и не нужно в каждом движении видеть социальное, конструктивное, этическое (кстати: ещё и потому, что оно там И ТАК есть).

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив