Вороны: начало

wim_winter — 05.02.2021 Такаси Миике – фигура в некотором роде культовая. По крайней мере – среди меня. Сочетание бешеной работоспособности (снимает по несколько фильмов в год) с парадоксальным чутьем на уместность (без этого, на мой взгляд, невозможно без швов и зазоров состыковать романтическую драму с кровавым слэшером, как он это сделал в «Кинопробе»). Идеальное следование ожиданиям зрителя перемежаемое столь же идеальным его обманом.
Некоторые называют это безупречным чувством стиля. Тарантино, например. Может быть и так – я не знаю точного значения слова стиль. Тем паче, что Миика снимает фильмы во всех мыслимых жанрах, а также их сочетаниях.
Огромным – лично для меня – плюсом Миике является его способность снимать очень простые истории. Насколько я понимаю, это одна из самых сложных вещей в кинематографе. Он ведь дает огромные возможности, и многих от этого начинает загибать в сложный символизм, метафоры и переплетение смыслов.
Я не хочу сказать, что это плохо. Это, скорее, очень и очень сложно и далеко не у всех получается. Тут очень легко просыпать песок мимо цели. Ну и главное – простая история дает себя усложнить, в том числе – в глазах и мозгах зрителя, а вот в обратную сторону это практически не работает.
Очень часто бывает, что какой-нибудь режиссер начинает с простых историй, но потом набирается опыта, ну и замахивается на, понимаешь ли, Вильяма нашего, Шекспира. И даже почему-то называет это творческим ростом.
Вспоминается в этой связи Павел Лунгин. Начинал-то он с очень простых историй. «Такси блюз» – жили были два брата, один умный, а второй – дурак. Только кто из них какой – не совсем понятно. То один отличится, то другой.
Или «Луна-парк». Маленький мальчик ищет папу. Находит его и плачет. А как не плакать-то – папа есть папа.
А потом у него поехало такое, что лучше и не смотреть. Я и не смотрю.
Простая история – это ось, на которую можно накручивать что-то. В принципе, до бесконечности. Но она должна быть простая и прямая, как палка. Если ее не будет, или она будет какая-то хитро выгнутая – ну, скорее всего фигня получится.
Вот в обозреваемом фильме мы видим очень и очень простую историю. Там мальчики дерутся – выясняют, кто из них сильнее. Кто царь горы. Чтобы им стать – нужно побить всех остальных. Кто побьет всех – станет хозяином школы Судзуран. У которой никогда еще не было одного хозяина.
Все, история этим исчерпывается. Я не вру, можете сами посмотреть.
Конечно, Миике не настолько прост, чтобы оставлять ось своего фильма голой. Но она там есть и она железно вращает фильм вокруг себя от начала и до конца.
Ось действительно железная, потому, ничего лишнего в ней самой нет. Есть Саридзава – он круглолицый и часто улыбается. Есть Гэндзи – он худой, высокий и за весь фильм улыбнулся только один раз. Эти двое на самом верху и дерутся друг с другом за, так сказать, главный приз.
У тех, кто ниже статусом, есть имена и какая-то отличительная особенность. Шрам или ярко проявляющийся характер. А еще ниже – бойцы. Они друг от друга почти неотличимы. То есть нам показана пирамида – ну, то есть гора. Определяется-то царь горы.
И есть драки. Вот знаете, бывает фильм-концерт, в нем действие нанизано на песни. Есть киномюзиклы, в нем – на музыку и танцы. А тут их роль выполняют драки. Реально, они примерно половину времени фильма занимают.
Причем это не балет, как в «Вестсайдской истории». Не показ, как у Брюса или Джета Ли. Не цирковая акробатика, как у Джеки Чана. Там, блин, просто драки – в мясо.
Ну да, конечно они не настолько натуральные, как в жизни – это все же кино. Что Гэндзи, что Саридзава демонстрируют чудеса выносливости – ну не может человеческое тело выдержать такое количество ударов такой силы. Но… тут все к реалу близко по максимуму. Еще ближе – и будет, пожалуй, просто неинтересно.
Но выглядят они после драк страшновато.
Такая вот ось. Чтобы узнать, что на нее намотано – смотрите сами. А я просто по ассоциациям пройдусь.
В свое время на меня огромное впечатление произвел один довольно короткий рассказ Джона Гарднера «Искусство жить». Он тоже очень простой, причем основная мысль там проговорена явно – принцесса просит принца кое-что ей доставить. Но мысль, которую проводит один из героев – видимо, главная мысль рассказа – она меня зацепила.
Мысль эта тоже довольно простая. Жизнь – штука поганая. И единственное, что мы можем сделать, чтобы с нею как-то ужиться и относительно спокойно дожить до смерти – это выбрать себе занятие и сделать его искусством. Причем занятие может быть любым.
Я не знаю, читал ли Миика этот рассказ, но в фильме показывается что-то очень похожее. Если нечто захватывает тебя более, чем полностью, то ты меняешься. Должен меняться. Потому, что искусство такое дело – она не дает человеку остаться таким, какой он был. Оно – захватывает, толкает, тянет, заставляет расти, развиваться, ошибаться, любить, ненавидеть, страдать… в общем, становиться человеком. Со всеми плюсами и минусами этого перехода.
Герои друг другу противостоят, противостоят бескомпромиссно – останется лишь один. И они очень разные. Однако, порой мелькает странная мысль, что тут нас хотят немного обмануть. И что на самом деле их не два. Это один герой – но на разных этапах своего развития. Мысль, конечно, бредовая, и режиссер ее проводит настолько мягко, что позволяет ее не задумываясь откинуть. Но если задуматься – получается до крайности интересно.
В японском кино есть одно очень интересное направление, которое мне кажется очень и очень значимым – и не только как прием или метод собственно кинематографический. Очень приблизительно я могу его определить как нежность на крови. Это когда ищут – и находят – хоть какой-то свет в кромешной тьме. Достаточно ярко это проявляется, например, у Китано в «Фейерверке» или у Фукасаку в «Королевской битве». Это не просто сохранение человеческого облика в жутких условиях. Нет, я бы назвал это так – сохранение человеческого облика как залог не только выживания, но и победы в этих самых жутких условиях. Нежность не как нечто хрупкое, что нужно оберегать и холить, а нежность как источник силы.
Это почувствовал и в значительной степени перенял и попытался использовать Тарантино, но у него в этом конкретном элементе получается не особо хорошо. Ну, да еще есть время.
Так вот, в этом фильме также есть такого рода линия. Совсем не основная, но очень важная. Ростки милосердия там, где им, вроде как, и места-то никакого нет.
Правда подано все это с фирменным цинизмом, но зато прямо – Миика вообще не любит иносказаний.
Я, честно говоря, тоже.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив