Выпускные.

"Так, доигрывая навязанный мне образ Отъявленного Лентяя, я пришел к золотой медали, хотя и получил мокрым зонтом по шее."

             

Фазиль Искандер "Начало"

                 

       

 Шёл великий, предолимпийский 1979 год, а мы - ученики последнего - 10-го "А" класса сдавали выпускные экзамены в нашей убогой стандартного проекта школе.  И хоть я был тогда влюблён и даже кажется считал, что мы поженимся, сей факт абсолютно не нарушал мой плавный учебный процесс. Почему? Ну ,наверное, всё же не так как надо был влюблён А может был просто молод. Короче, потом уже у меня так всё легко не получалось.
                             

 В тот год мне предстояло сдать 7 выпускных экзаменов, 4 - вступительных и ещё 4 в первую сессию. В общем до фига. Но всё как -то выглядело, что так и нужно. Впрочем даже на вступительных в институт я не особо так всё же и волновался, а уж тем более не дрожал перед училками, большинство из которых меня почему-то не любили. Может быть потому, что я всё же не был совсем уже шпаной и отморозком, а они за все эти годы привыкли именно к таким. Впрочем, к концу уже школы (в последние 2 года) они вдруг ко мне как-то все прониклись и даже начали ставить нормальные оценки: возможно просто за последние 8 лет, проведённые в этой школе, они ко мне привыкли и не хотели попусту расстраивать.

                   

Какие там были предметы?  Математика письменная, физика, сочинение, литература устная, химия , обществоведение и английский язык.  Надо же: прямо всё вспомнил! По большому счёту мне было наплевать, что я там получу: это никак не влияло на мой и без того провальный аттестат.  Однако мне захотелось на последок себя показать перед всем их поганом педсоветом: знайте ,мол, с кем вы все эти годы имели дело и кого не оценили по достоинству!

                   

 Ну с математикой всё было просто: там был письменный экзамен. К сожалению, его проверяла не наша любимая красотка Светлана Михайловна, а прежняя училка, умудрившаяся каким-то образом поставить мне 4 вместо 5-ти.  Однако уровень исполнения она всё равно почувствовала, гадом буду. Физику я совершенно законно сдал на 4-ку и химию тоже. Хотя по химии можно бы было не выпендриваться и поставить 5, ну да ладно.  Сочинение я писал на вольную тему и совершенно неожиданно получил 3 и по содержанию, и по форме.  Я пошёл к русичке и сразу же с порогу заявил: "Ты что совсем оборзела, старая дура?". Она вжалась в стенку как Ленин на допросе в царской охранке, и сказала, что вообще не при делах: это другая училка проверяла. Но при этом пояснила, что бороться тут бесполезно, так как в школе нет апелляции: учитель всегда прав.

                           

Мне некогда было со всем этим разбираться: надо уже было готовиться к другому предмету.  За Обществоведение я у нашего директора, конечно же, получил 3 , потому как мы с ним весь последний год воевали и он надеялся, что сейчас сумеет на мне отыграться. Однако мне было по барабану: не мой предмет.  Английский я совершенно честно знал абсолютно отвратительно: его за один год никак не выучишь, а уж тем более за несколько дней (И вообще: кто же тогда знал, что он мне пригодится?!). Однако я совершенно честно старался выступить как можно сильнее.  И что-то у меня всё же получилось:  я не был самым худшим - одна девочка у нас сдавала этот предмет исключительно на русском, уж не знаю как ей это удалось.  Но мне поставили 3 балла и интеллигентная наша учительница по английскому очень передо мной извинялась за то, что портит мне аттестат.  Я в ответ похлопал её по плечу, поблагодарил и сказал, что всё в ажуре: я ни чуть не обижаюсь.

                 

Наверняка экзамен по литературе не был последним, но именно таковым он мне запомнился, ибо это был мой настоящий триумф, мой пушкинский  последний "Выстрел" в этой убогой, но всё же по своему милой школе. И я уже заранее предчувствовал, что именно так и будет. Ну во-первых у меня -таки всегда была некоторая (пусть и совсем случайная) склонность к литературе. И даже в самые мои плохие в плане учёбы годы я получал -таки по этому предмету хорошие оценки в четверти.  А во-вторых,  я целых 2 года занимался по русскому и литературе с серьёзным репетитором, с которым в общем-то и в институт Культуры  можно поступить. Так что именно этого экзамена я ждал с большим нетерпением, как маленькие мальчики , наверное, ждут призыва на смертоносную и несправедливую войну.

                   

Причём стихи я в то время запоминал почему-то очень плохо. Может быть из-за 2-х сотрясений мозга, случившихся у меня сперва в одной, затем в другой школе (ещё хорошо, что в "музыкалке" со мной такого не произошло, а то бы был полный провал). И тогда я сам придумал маленькую хитрость: я запоминал либо совсем короткие стишки, либо отрывки из длинных (тогда получалось, что я в принципе знаю всю поэму наизусть, но цитирую только её главную часть).  Получилось солидно.  Помнится Некрасова я выучил "Вчерашний день часу в шестом зашёл я на Сенную...". И вы знаете, я помню практически все эти стихи всю жизнь: то есть выучил не на честь , а на совесть. Впрочем, я и многие работы Ленина до сих пор помню.

                   

Первым вопросом у меня был крестьянский поэт Сергей Есенин (я его ещё в то время по серости иногда путал с Евгением Евтушенко). Не помню уже в точности тему вопроса. Но рассказал я там в кратце его биографию, передал всю суть его поэзии и прочитал несколько отрывков. Первый - "Россия - какое хорошее слово:/и роса и сила , и синее что-то"., А ещё "Сорокоуст"  - "Неужель он не знает, что живых коней/Победила стальная конница?".  Это было красиво. Прямо как у Бориса Пастернака (которого мы в школьные годы, кажется вообще не изучали):  "Гул затих. Я вышел на подмостки/Прислонясь к дверному косяку...".  В общем все прямо в классе затихли (и учителя, и ученики), и молча слушали мой ответ.  Есенин ,конечно, выпал удачно, я его тогда очень любил. Но лучше бы мне тогда достался Маяковский, чтобы, глядя на мою бывшую учительницу русского языка и литературы ненавистную Веру Григорьевну, на весь класс законно проорать "Я лучше в баре бл***м буду подавать ананасную воду!". Но не срослось и пришлось обойтись конницей.

                   

Вторым вопросом точно был Достоевский.  Конечно же я сейчас не помню произведения, но легко догадаться, что это было "Преступление и наказание" - худший на мой взгляд роман Достоевского. Дело в том ,что больше никаких книг этого писателя мы в школе не проходили.  О чём я там говорил, конечно же , не помню. Но точно не упоминал эту гадкую пошлую фразу: "Сонечка, Сонечка Мармеладова , вечная Сонечка пока мир стоит". Уж не знаю как я без неё обошёлся.

           

В общем "Было всё очень просто, было всё очень мило", всем явно очень понравилось. Ну кроме ,конечно же, нашего директора и приснопамятной Веры Григорьевны. Она решила меня как-нибудь сбить и задала очень заумный и совершенно непонятный вопрос. Типа как попыталась закинуть в ворота кручёный мяч.  Но со мной к тому времени такие фокусы не проходили и я в тон ей стал говорить непонятными словами в долгих предложениях.

                     

В общем все уже успокоились, ответ по существу закончился, можно было раскланяться как перед зрителями в театре и выйти прочь.  Но тут я понял, что у меня есть шанс сказать что-то своё. И ведь всё равно выше 4-х такая комиссия мне не поставит (хотя моя текущая учительница литературы потом поклялась мамой, что поставила мне 5) . Я сделал небольшую, но многозначительную паузу (помните как в у Сомерсета Моэма в "Театре": "Никогда не делай паузу без нужды! А уж если взяла паузу, то тяни её сколько сможешь!") и скромно спросил у комиссии "А можно я расскажу, что Владимир Ильич Ленин говорил о Достоевском?".  И вместо того, чтобы дружно крикнуть "Не смей!", они наивно и благочинно закивали головами, ещё не догадываясь о последствиях. Дело в том, что ко многим вопросам была приписка "мол расскажи, что об этом авторе говорил дедушка Ленин". Однако возле Достоевского такого не значилось, но их - наивных это не насторожило.

                   

И тогда вобрав в лёгкие побольше душного классного воздуха, я на одном дыхании выпалил: "Ленин про Фёдора Михайловича сказал буквально следующее: "Это был скверный писатель, но всё же поставьте ему памятник!".  Все сидели неподвижно, а я вежливо раскланялся и сошёл со сцены. Получилось эффектно как у Алксандра Галича в "Жутком столетии", где главный герой на свадьбе у любимой девушки "Встал, сказал: — За счастье новорожденной! Может, кто не понял — Ксенька пОняла!"

               

Я ещё не успел сойти по ступенькам до первого этажа, как наша одна из самых красивых девочек класса догнала меня и с восторгом сказала: "Андрюша, это было просто великолепно! Как у тебя это вышло?". Я лишь скромно потупился и ничего не ответил.

                           

С тех пор я всегда старался получать только пятёрки: четвёрка - не моя оценка.

Кстати, аккурат в Рождество того самого года началась война в Афганистане, точнее Интернациональный Долг.