Вымирающий вид

Одна из самых красивых русских актрис в одном из лучших русских фильмов нулевых. Не проходите мимо.

В обычном шахтерском поселке, где жизнь уже давно не более, чем существование, в скромной обшарпанной библиотеке трудится Екатерина Артемовна (Негода). Сорок пять лет, два высших образования, абсолютное одиночество (мужским вниманием не обделена, да разве ж это мужики?), угол в женской общаге, кефир на ужин, да вечно грустные глаза. Весь день перебирает книжки на пыльных полках, грозно внушает редким посетителям про «не больше двух книг в руки», выслушивает пошлые монологи молоденькой коллеги, иногда читает в местной школе «Заповедь» Киплинга со сцены, а вечером тащится на допотопном автобусе на станцию, чтобы сбывать проезжим пассажирам что-нибудь типа «Анжелики», ведь Пушкин им и даром не нужен. И вроде бы на роду ей написано так и раствориться в этом отхожем месте великой страны, торговать вынесенными с работы книгами, чтобы купить пачку макарон, и лишь мечтать о любви, которую так охотно описывают эти чертовы писатели. Но тут в городок прибывает некрасивый, но подтянутый мужчина с внешностью Владимира Путина, — то ли отставной военный, то ли бывший зэк — и Катя-Катерина получает свое сполна. А ведь с двумя высшими образованиями могла бы и знать, что в книжках всегда врут.

Тринадцать лет мы не видели Наталью Негоду на большом экране, а по большому счету актриса исчезла сразу после скандальной «Маленькой Веры», взорвавшей разлагающуюся страну. Она вернулась с не менее провокационной работой, а никто и не заметил. И зрителей у «Бубен, барабан» не больше, чем участников на маршах несогласных. Другие времена, другие нравы, а Негода все так же роскошна, играет-проживает, примагничивает взглядом и фактически воссоздает женский образ, который в русском кино уже давно вымирающий вид. Ее Катерина — она и соль земли нашей, и Родина-мать, и совесть нации. Вы скажете, мол, совесть тоже давно похоронена, а актриса, в ответ, собирает ее по крупицам, выхаживает и полтора часа, гордо и даже презрительно, бросает в физиономию зрителя. Вся жизнь героини как на ладони: попытка быть честной, независимой, интеллигентной в гуще шахтерских сплевываний, общежитских завистниц и беспросветной тоски, обернувшаяся осознанием того, что, мол, «все одинаковые» и к черту такую жизнь. И если очень хочется пригвоздить режиссера Мизгирева, то как раз за балабановские упрощения и прямолинейные контрасты, вроде того, что если вокруг быдло, то героиня — обязательно библиотекарша, а если приличная баба (читай страна) отдастся персонажу с путинским лицом, то потом хоть волком вой, хоть руки на себя накладывай. С другой стороны, все это можно понять и простить лишь за то, что в «Бубен, барабан», пусть и чрезмерно насупив брови, отечественный автор крупным планом показывает судьбу современного человека, который хоть и ворует в государственном заведении печатную продукцию, но отчаянно пытается сохранять достоинство в его исконном значении, говорит правду в глаза, возмущается нарисованному пенису на обложке классического произведения, любит так, что готов продать всю мировую литературу ради любимого, но в сухом остатке получает лишь оскорбления и унижения. Впрочем, как и страна. Все-таки раньше надо было думать, кому отдаешься.