Веники.

-Господи, как же ноги замерзли! Все, если эта машина не остановится - пойдем домой!-Тася увидела как из-за поворота показалась большая черная машина. Клавка встрепенулась, схватила банку с грибами, стала ею размахивать и заблажила простуженным басом: "Что ни грибочек - боровичек, дешево стоит: грибок - пятачок!"
-Чего орешь? Услышат тебя что-ли?
-Да все веселее, чем столбом стоять!

Тася торговала березовыми вениками, а Клавка все лето и осень моталась по лесам, а потом торговала солеными и маринованными грибами у дороги. До их деревни проселком километра два, вот они и отмахивали их каждый день, чтобы к "пензии" подмога была.

Когда прожить на пенсию стало невмочь Клавка-то и подсказала: "Да ты вениками торгуй, они же у вас склюзивные!" Любила она "умные" слова, хотя не всякий раз понимала их значение.

А веники и впрямь были особенные. Уж что там хитрого в березовом венике? Но, как рассказывал покойный папаня, еще их прадед придумал эти веники. Ветки на них папаня резал поздней весной, как только береза полностью покрывалась листвой. В центр веника помещалась ветка толщиной в большой палец - для устойчивости.
-Это, дочка, как фундамент для избы.- К большой ветке папаня прикладывал один-два прутика от смородины, ее в огороде было много и обрезали ее каждый год, да не выбрасывали, а откладывали - пригодится еще. Потом "фундамент" окружали тонкими ветками березы толщиной в пол-мизинца. Березу папаня резал только на вечерней заре, когда солнышко почти скрывалось: "Сейчас у ей самый запах, самая сила!" - пояснял он Тасе.

Мать родила троих детей, да двое померли в младенчестве.
Так и стала Тася и матери и отцу одна помощница.

Каждый веник вязался на третий день после резки.
-Ветка, она созреть должна!- учил отец. Вязаный веник сушился на чердаке, подвешенный на специальные палки, чтобы было ему вольготно, чтобы "дышать" мог. Поэтому листья у веников никогда не были примятыми.

А уж в бане веник так "расцветал", такой давал запах, да еще смородина вносила свой аромат, что веники папанины все называли царскими. И кто только не пробовал вязать такие, эка невидаль - веник, да не получалось у них. Отец не велел Тасе секреты сказывать, и сам все делал без людского глаза. Слух про веники далеко пошел. Председатель колхоза как ехал куда в район, обязательно заезжал к ним, брал веников десять "на гостинцы" начальству. Так шутка ли, до первого секретаря Обкома папанины веники добрались! Велели узнать: кто такое чудо делает? А как узнали, так орден папане дали, не за веники, конечно, работал он на тракторе, был непьющим, старательным, да кто бы за это наградил? Веники помогли!

Уже десять лет как один за другим померли мать и отец и осталась Тася одна. Замуж она вышла на девятнадцатом году за соседского парня. Была она ростиком небольшая, но ладная, работящая, уважительная. Муж, Геннадий, попался ей непутевый, все куда-то рвался из деревни, да нигде толку не было: выпить был не дурак! А во хмелю - буйный. То завербуется , а его выгонят. Приезжает - ни денег, ни славы. Устроится было в деревне, да опять неймется, рванет в город. И опять ни денег, ни мужа.

Свекровка Тасю жалела, знала цену своему сыну, ругала его приблудой непутевой, да кого он слушал! Родился у Таси сынок, годик исполнился и на тебе: забеременела опять, да внематочная, еле до района довезли. А врач, то ли сдуру, то ли по пьяни перевязал ей обе трубы и осталась Тася бездетной после первых родов.

Муж сына путем и не видел, но Тасю укорял, дескать неполноценная она, бракованная, родить еще не может! Свекровка на эти слова орала:"Ты хоть одного прокорми и одень, нужны тебе дети, приблуда непутевый!"

Ну и допился Генка. Что там случилось в городе - Бог весть, избили где-то пьяного, лежал в больнице. Тася забрала его домой. Год он болел, плевался кровью да и помер на сороковом году.

Сыну тогда было шестнадцать лет. А как школу окончил - сказал, что поедет поступать в мореходное училище.
Тася только руками всплеснула: "Откуда такая страсть в их лесном-то краю?" Но сынок, упрямый в отца, уехал, отучился и попал в Севастополь. Сначала он приезжал к матери один, потом с женой и сыновьями-погодками. Уж как Тася была счастлива! Невестку городскую побаивалась, звала на "вы", величала по имени-отчеству.

А как пошла страна наперекосяк - сын потерял работу, тут уж не до поездок. Письма одно-два в год пришлет и на том спасибо!

Выживала Тася одна, еще и посылала деньжат сыну: они-то молодые, им много надо, а мне-то что? Мне хватает! Веники ей и пригодилсь, от них она копейку лишнюю и имела.

Машина остановилась, аж тормоза завизжали. Из нее вышел здоровенный мужик в одном свитере, видать тепло внутри, позавидовали Тася с Клавкой.

-Грибочки бери, сынок, сама собирала, солила, один в один!- кинулась к нему Клавка, но приоткрылась дверь и молодая крашенная бабенка сказала мужику: "Не бери грибы, еще ботулизм подхватим!"

-Какой битулизм, милые? У нас такой не растет, только боровички, глянь хорошенько!

Но мужик уже подошел к Тасе: "Почем веники, мать?"