Вечерняя печень

okrylennyi — 29.07.2025 Мальчик Серёжа, сорока двух лет от роду, с нервным напряжением в коленках, опасливо наблюдал за огнями приближающихся фар.
- Валязя! Слышь, тут какие-то упыри в наши края пожаловали.
Заплывший жиром и перепачканный машинным маслом тракторист Валентин Варданович, бросил что-то тяжёлое на пол и выглянул из гаража. Заметив на просёлочной дороге мелькающие между деревьев огоньки, он вытер руки о комбинезон и вернулся внутрь освещённого тусклыми лампами высокого сарая, где чинил дизельного землепашца. Громыхнул ещё раз и появился в дверном проёме с пятнадцатикилограммовой кувалдой на плече.
- Приготовь псов, Сергунок. Да, вилы прихвати. Кто их знает, чего ожидать?,- многозначительно заявил он кудлатому недотёпе. Тот, тревожно поковырявшись большим пальцем в ноздре, извлёк содержимое и отправил на переработку в рот.
– Хватит сопли жевать, Корявый. Всё, как в прошлый раз. Больше дела меньше слов. И рубаху подвяжи, чтобы не запутаться,– указал Валязя на болтающийся по земле поясок от замызганного женского халата в цветочек.
Перекошенный на левую сторону из-за искривлённого позвоночника Серёжа, дожевав беззубым ртом тени сомнения, отправился на псарню. По дороге, запахивая халат, он одной рукой профессионально затянул на поясе морской узел. Сергунок в юности работал матросом на буксире в порту. Боцманское дело знал хорошо, но малость тронулся умом, когда лопнувший пеньковый канат, выбил ему зубы, и травмировал височную часть головы, при падении за борт. Псарня располагалась за гаражом, ближе к жилому бревенчатому дому. Псы чувствовали непрошенных гостей за версту и волновались, наворачивая круги по обнесённому рабицей вольеру.
- Возьми двух, – крикнул вдогонку Валентин. Огни автомобиля приближались не спеша. Не знакомый с дорогой водитель, осторожно объезжал ямы и выбоины на песчано-глинистой почве, раскатанной грузовой техникой.
- А вот, и мы, Карданович, – дохромал, опирающийся на острые вилы Сергей, в сопровождении двух крупных собак на привязи. Ему нравилось звать Валязю, связывая его отчество (по роду деятельности ремонтник) с карданным валом.
- Спускай!,- однозначно заявил Валентин.
Отстёгнутые полуметровые толстокожие поводки с острыми крючьями на концах остались в руке у Сергунка. Они мелодично позвякивали, когда раззадоренные собаки рванули навстречу приближающейся машине.

~12 часами ранее~

Четверо улыбающихся пассажиров на стареньком минивэне припарковались возле дорожного кафе с похожим на пинок ногой названием «Съели – полетели!»
- Стефа, Стеша, девочки, на выход! Надо подкрепиться! , – весело скомандовал отец семейства, покидая водительское кресло, – А мы с антропоморфным антиподом по имени Любимая, осмотрим периметр.
- Ну, и шуточки у тебя Степан. Прямо, как у непрошитой версии бетономешалки, – расхохоталась супруга Степанида.
- Мама, пап, мы есть хотим, даже ёжика съедим!, – дружно затараторили дочери один из десятков тысяч интегрированных в память стишков. Они нарочито громко расхохотались, и строевым шагом, отбивая сандалетами по асфальту стоянки направились ко входной двери кафетерия,– Тук-тук! Я ваш друг!, – продолжая клоунадничать, они зашли внутрь.

Степан принюхался. В воздухе витало настроение коварного утреннего тумана, сквозь который пробивался запах мёртвых птенцов в гнезде оптидактеля. Взрослого представителя этого рода крылокожих поблизости не было, иначе бы он учуял вонь её кислотой отрыжки, которой она растворяла своих жертв и всасывала содержимое через хобот.
- Гнездо, примерно, в полутора километрах к северо-западу. Выводок погиб. Материнской особи поблизости нет. Возможно, она попала в торнадо, прошедшее через перевал на юг на прошлой неделе.
- В подземном помещении под кафе я слышу биение нескольких сердец. Два или три, точнее пойму, когда зайду внутрь. В остальном всё тихо. Ну, почти тихо. Девочки трезвонят и у тебя в груди пневмопривод бетономешалки шипит на повышенных,- улыбнулась Степанида.
- Пойдём завтракать, портативная моя,– потрепал её за шею Степан.
Внутри, некогда уютной забегаловки, на подоконниках скопилась пыль. Шторы были наполовину задёрнуты. Половина ламп разбита. Некоторые кожаные диваны возле колченогих столиков хранили на себе ножевые порезы и рваные следы от ударов топором. На стене красовалась мумифицированная и покрытая толстым слоем лака голова оптидактеля. «Вот, почему я не почувствовал его запах»,– подумал Степан. Особую прелесть представляли птичьи многослойные телескопического вида трёхлинзовые глаза, упакованные в кожанно-чешуйчатых трубках. Они росли по бокам головы, там, где у доберманов находятся уши. Будь эта тварь живая, то зрительные отростки в форме рогов сейчас бы непрестанно шевелились по сторонам, в поисках жертвы. Они бы с чавкающим звуком втягивались в голову и выдвигались из неё обратно, пока не нашли бы свою цель. Хобот оптидактеля спускался в кувшин с засохшими цветами. Романтично.
Оголодавшие девчата без устали стучали по колокольчику на барной стойке.
- Сейчас, сейчас!, – доносился с кухни голос повара, орудующего шеф-мачете.
- Девочки не шалите,– приказала учительским тоном Степанида.
- Мы не ша́лим, не шали́м, скоро повара съедим!, – захохотали они и бросились бегать друг за другом по помещению, запрыгивая на столы и бросаясь скомканными салфетками.
- Дети так прекрасны!,– иронично высказался кулинар, принёсший салат из свежевылупившихся змей,– - Что желаете?,- обратился он к улыбающимся родителям подростков, которые уже запихивали в себя залитые сиропом змеиные головы.
- Мы Степан и Степанида, дочки Стеша и Стефа́. Нам солёного плазмида и под чили ноту Фа,– игриво представил всю семью Степан.
- Вы что, из цирка сумасшедших литераторов сбежали?
- Ну, что вы! Мы окончили курсы по стихотворной риторике с животноводческим уклоном и психотропным подтекстом,– подкорректировала Степанида.
- А, ну, тогда всё понятно. Меню на столе, выбирайте,- покачал головой повар, глядя на них, как на абсолютных идиотов.
Степан пробежался взглядом по списку странных названий блюд:
ДТП под Варкутой
Авария под Камском
Бездорожье на шёлковом пути
Последняя обочина...
- Ваши веселушки уже заказали «Ползущего пешехода»,– подсказал хозяин кафе.
- Как на счёт «Смертельного виража» и «Печени на капоте»?,- поинтересовалась Степанида, раззадоренная оригинальными названиями блюд. Последнее, названное ей блюдо, отсутствовало в списке.
- Отличный выбор, но печень закончилась,– настороженно отреагировал шеф. Любая мысль о печени была крамольной. Она говорила о готовности к рукопашной.
- Тогда, может быть, ваша печень?, – не терпящим возражения тоном,– ввинтил Степан.
- Или ваша?,– оскалился довольный повар, выдёргивая выверенным движением мачете из поясных ножен.
- Фи, как грубо!, – скривила губы Степанида.
- Грубиян, грубиян! Пустим шкуру на баян!,– заверещали девчонки.
Несколько секунд в воздухе висела немая пауза, подслащённая скользкими улыбками родителей и лёгким недоумением, стоящего за стойкой бара шефа.
Шесть выверенных движений и всё было кончено. Супруги заглянули в опустевшую кухню. Степанида принялась доготавливать сытный завтрак, а Степан спустился в подвальное помещение.
Там, в клетке под замком скулили от страха двое малолетних детей. Степан достал программатор и поочерёдно провёл процедуру очищения. Каждому ребёнку он скопировал новые воспоминания, удаляя кошмар последних месяцев, где их держали в заточении.

~Вечер того же дня~
Старенький минивэн уверенно колесил по трассе в сторону просёлочной дороги, которая вела к автомобильной мастерской сельскохозяйственных угодий. Найденная в придорожном кафе карта, содержала выделенный участок территории, который интересовал бывшего владельца и по совместительству шеф-повара.

«Хорошо бродить по свету...»,– дружно напевали всей семьёй пассажиры строки из старого мультфильма. Его транслировали детям по телеканалам ещё в период до начала химерных войн. Тогда мир был наполнен добром, но позже... Научные сотрудники, жаждущие стать творцами, под давлением и покровительством военных, устроили генетический коллапс. Они осуществляли жёсткую молекулярную агрессию в отношении органических видов, находящихся на территории врага, пытаясь превратить их в нежизнеспособных мутантов. В результате пагубного «творчества» и антинаучных экспериментов, появились не только оптидактели, но и другие невиданные до селе существа. Химеры не стали ни у кого спрашивать разрешения и расселились повсюду. Люди, боровшиеся за территориальные амбиции и превосходство друг над другом, проиграли битву с расплодившимися мутантами.
Чтобы их род не вымер, учёным пришлось разработать мутогенные наборы для человека, улучшающие слух, обоняние, зрение. Но, как и всегда, любое вмешательство в ДНК имело свои побочные последствия. Люди начали терять способность хранить большие объёмы памяти, запоминая в основном только всё плохое и последние несколько месяцев. По сути, превращались в одичавших зверей. Хотя, при этом, у них сохранялись навыки, полученные в течении всей жизни. Чтобы хранить воспоминания о прошлом и не оскотиниться, нейропсихологи подали идею о программаторе, в котором могли находиться данные с памятью любого человека. Айтишники разработали прибор и снабдили им несколько тысяч избранников, которые стали во главе остатков человечества. Они устроили бизнес на сборе воспоминаний богачей. Обещали им программатор в подарок, но на самом деле, лишь собирали личности в личную коллекцию. Остальные были лишены счастья помнить кто они и откуда.
Программатор Степана вмещал в себя все его воспоминания, память жены и детей, а также бонусом шли 7 миллионов других личностей. Среди них были звёзды эстрады, бизнесмены, генералы и даже правители. Мир рухнул во второй раз, когда серверы программаторов, содержавшие в себе память всех сумевших оплатить процедуру переноса памяти, были взломаны. Данные о воспоминаниях слили в общедоступную сеть и понеслось... То тут, то там стали появляться двойники одних и тех же знаменитых людей, только в разных оболочках. В том числе расплодились военачальники. Цирк длился не долго. Повсеместные конфликты добивали остатки разума. Люди-мутанты дичали и стали истреблять Помнящих.
Семья Степана обрела программатор именно в таком сражении. Драка с It-менеджером на почти вымершей военной базе. Хилый компьютерщик не смог противостоять бывшему мастеру айкидо. Мышечная память оказалась более выигрышной. Степан вертел в руках странный трофейный прибор, пока случайно не щёлкнул им в свою сторону. Личность айтишника влетела в его разум и произвела революцию, добавившись к остаткам воспоминаний самого Степана. Конечно же, он перепрограммировал всю свою семью, задав параметры по своему образу и подобию. С того момента их имена и личности имели единую производную. Они превратились в четыре весёлых Стёпы!
Любовь к ретро мультфильмам компьютерного гения наложила отпечаток на все дальнейшие события.
Неожиданно на капот минивэна запрыгнул разъярённый бульдог и, клацнув зубами по стеклу, отгрыз один из дворников. Степан резко выжал тормоз и сбросил нападающего на просёлочную дорогу.
- Щенок!,- захохотал он.
- Самый добрый милый пёс нам подарочек принёс!,– словно сговорившись, выпалили стишок Стеша и Стефа.
- Будь добр, Степан, договорись с собачками, там вторая на подходе,- лениво пробормотала, разбуженная шумом Степанида.
- Всенепременнейше, моя божественная клоунесса!

Валентин Варданович и мальчик Серёжа 42 лет отроду, ожидали подвоха со стороны непрошенных гостей, но чтобы такого...
Из темноты в их сторону неслись спущенные с привязи псы, на которых, держась одной рукой за загривок, сидели два воинственного вида ребёнка, размахивающие над головами детскими погремушками.
Сергунок и Валязя разинули рты.
Они были застигнуты врасплох. В то время, как освобождённые из подвала кафе мальчики выполняли отвлекающий манёвр на перепрошитых с помощью программатора бульдогах, четыре Стёпы зашли с флангов с кличем: «Вечерняя печень!»

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив