В догонку

У меня было нечто похожее, такое же безнадежное горе, как у девочки сегодня, но существенно в меньшей степени. Это было, когда моя собственная матушка сварила мне бульон с кожей и потрохами и не процедила его шумовкой. Я приехала после пяти лет разлуки, и единственной едой в доме был непроцеженный грязный бульон. Я тогда приехала в Питер на два дня чуть ли не впервые за пять лет.

Ну, а когда я приехала на день Рождения в Питер после Куршевеля, с больной печенью, с отравлением, матушке было лень вставать к сковородке, и она решила запечь кругляшки кабачка, обваляенные в панировке. "Жарить это же надо переворачивать", - пояснила она. На это у нее времени не было: "Как ты не понимаешь, я на двух работах. Это же ты можешь всю работу сделать за один день (*кагбэ намекает, что она -- бедная труженица, а все остальные виноваты в том, что незаслуженно бьют баклуши*), а у других людей -- дела!"

В результате, перед ребенком с больной печенью, после отравления была поставлена тарелка с пятью черными, -- я не преувеличиваю -- угольно-черными кругляшками. Обуглышами. Они сгорели в духовке, и матушка, не повернув головы качан, поставила их передо мной. Месседж "пошла ты на хуй" был услышан. Выводы я сделала.