Убийца - дворецкий

Повествовательный фокус "убил рассказчик" требует тщательной маскировки – настолько тщательной, что, будучи известен всем по "Убийству Роджера Экройда", не всеми вспоминается в "Драме на охоте". Или же, как в "Дознавателе" Маргариты Хемлин, маскируется нарочито наивной, зощенковской манерой повествования – разве будешь подозревать такого простака? У Кристи убивали даже сумасшедшие дети, но она не написала романа, в котором убийца – читатель. Однако у Павича в "Пейзаже, нарисованном чаем" читатель может выбрать, становиться ему преступником в финале или нет.

Но ведь ежу понятно, что подозревать нужно самого безобидного и слабого – он и виноват. Так что гораздо лучшими маскировочными свойствами обладает сюжет, когда "убили все", как в "Убийстве в Восточном экспрессе" или – из новейших романов – в "Правде о деле Гарри Квеберта". Вообще, мегапопулярность Агаты Кристи и её статус классика в конце концов сработали против неё. Теперь всякий знает, кто убийца в «Десяти негритятах» и «Восточном экспрессе» - а с таким знанием какое удовольствие от чтения?