Тут вам не Сахарово

1 МЕСТО

Смоленская область

Ивана Степанова и Оксану арестовали в Смоленске после митинга 31 января. До суда, назначенного на 1 февраля, они провели ночь в отделе полиции. Дальше — присужденные восемь суток ареста, благодаря апелляции уменьшенные до пяти.

Спецприемник на улице Гагарина. Иван делал записи, на них — распорядок дня и рассказ об условиях, в которые попадают арестованные:

на листах стоят два ведра, одно для мусора, другое — для справления нужды. Судя по запаху, его давно никто не мыл. Стены покрашены несколько десятков лет назад. По всему периметру краска облупилась вместе со штукатуркой. Стены потертые и грязные: на них следы от пальцев, соплей, крови, непонятного происхождения органические разводы. Плевки, желтоватые разводы копоти от сигаретного дыма — люди курят прямо в камере. На побеленном потолке остались следы прошлых пожаров, черная копоть и следы от воды. Кое-где видны дыры от сверл, выцарапанные надписи с оскорблениями или черточки срока пребывания в камере или надписи «здесь был я» с датой. Пол — покрашенные деревянные доски. В целом это помещение имеет типичный ремонт СССР, если не учитывать уровень запущенности и грязи. Я просил дать мне ведро с чистящим средством и тряпку — хотел отмыть стены, но мне позволили только подмести полы веником».

В каждой камере установлено видеонаблюдение, дежурные видят все.

В камере есть окно: оно всегда открыто, его нельзя закрыть. И ночью, когда температура ниже, очень холодно. Двухъярусная кровать прибита к полу у стены. Основа — деревянные доски на металлическом каркасе, изголовье сделано под большим углом, чтобы было сложно уснуть, расположено в упор к окну. Сесть ногами к изголовью, чтобы не застудить голову, можно только лежа боком, свернувшись и подогнув ноги. Ночью ноги отмерзают, а наутро болят ребра от лежания на дереве. Тонкие, пыльные, пожелтевшие матрацы с затхлым запахом не сильно смягчают основу. Средства гигиены не выдаются.

«На вторые сутки моего ареста, — вспоминает Иван, — в соседней комнате люди устроили пожар, чтобы согреться. Новая смена дежурных на ночь открыла окна на дверях камер, это усилило сквозняк. Начались заморозки, в помещениях было очень холодно. Заснуть не получалось, я лежал с закрытыми глазами, дышал через руки, ноги непроизвольно дергались от холода. Помещения заполнил запах гари, теперь окна в дверях камер закрыли. У дежурных не оказалось обязательных средств для борьбы с огнем, они тушили пожар ведром воды, набранной в туалете, и затаптывали ногами. Противогазов они тоже не использовали».

Водили по нужде в общий туалет.

«Как мне объяснили, в основном здесь спецконтингент: бомжи и алкоголики, поэтому на второй день в камере напротив подожгли постель. У меня потом болела голова. Спала в пижаме, термоподстежке от плаща, с капюшоном из вязаного кролика на голове и лице от света, под тремя одеялами. Матрасы и одеяла после других не обрабатываются, осматриваю себя на предмет вшей и грибка. Я воспользовалась своими правами и мыла свою камеру с шампунем, включая стены. Стойкий запах мочи в камере практически заглушила, апельсины и мандарины разложила везде. Читала и писала всем жалобы от руки. Звонить давали один раз в день 15 минут, позволили передать крем для лица и рук, мыло, еду и капли в нос от аллергии».

Кристина  Кондрашкова

2 МЕСТО

Челябинская область

В Челябинске до сих пор нет освободившихся после акции 31 января. Активист Павел Струнин, вышедший на свободу 4 февраля, был повторно задержан на следующий день и получил девять суток за все ту же акцию.

По информации челябинского координатора «Открытой России» (признана Минюстом нежелательной организацией) Дениса Ибрагимова, модератору Telegram-канала «Штаб Навального в Челябинске» Марии Макаровой вызывали скорую в спецприемник: ей стало плохо от сигаретного дыма.

Экоактивист Олег Шамбуров был задержан еще 23-го числа. И только 25 января его осудили на 9 суток. Вышел на свободу 1 февраля.

По словам Олега, в спецприемнике его разместили в камере № 1, где было очень холодно и приходилось затыкать окно одеялами и завешивать пакетами, чтобы меньше дуло.

«Через день с передачкой мне принесли скотч, и мы заклеили окно пакетами, стало более-менее, — рассказывает Шамбуров. — В камере № 1 не работала батарея, а в камере № 10, куда меня перевели из-за жалоб, батарея капала. Отсутствовала питьевая вода во всех камерах, где я сидел. Бак для воды был со сломанным краном.

у меня болели бока, как будто меня реально били. Матрацы — отдельная тема, они изорваны и в некоторых местах достигают толщины в 2 миллиметра».

Со слов Олега Шамбурова, еда в спецприемнике была сносная, хоть и холодная. Разрешается 30 кг веса передач и одно свидание за весь срок. Утром можно было 10 минут поговорить по телефону. Прогулки — во внутреннем дворике с решеткой, также около 10 минут.

Не лучше, судя по отзывам арестантов, и условия содержания в спецприемнике Магнитогорска.

«Я провела там чуть больше суток, — рассказывает задержанная на акции 31 января Катерина Филиппенко (ее приговорили к двум суткам ареста). — Камера, конечно же, ужасная. Холод жуткий. Ночью я спала в верхней зимней одежде, в шапке и под одеялом. Утром пожаловалась начальнику спецприемника, и мне принесли обогреватель. Меня привезли вечером, когда часы приема передачек уже закончились. Утром муж все передал без проблем».

Телефон у девушки разбили при задержании, поэтому воспользоваться телефоном у нее не было возможности. По ее словам, она не просила свиданий, но поинтересовалась, есть ли  такая возможность. Как оказалось — нет. Свидания в Магнитогорском спецприемнике запрещены из-за ковида.

— Они сами позвонили моему мужу, сказали, что уже поздно для передачи, чтоб зря не ездил, также рассказали, что меня накормили, что я одна в камере и ему не стоит переживать. Еда в спецприемнике нормальная, с голоду не помрешь, — говорит она.

Александр Шестаков

3 МЕСТО

Пермский край

В Перми только один спецприемник для административно задержанных.

«Телефон ты сдаешь, тебя раз в день выводят из камеры в клетку, отдают телефон на 15 минут — ты звонишь без ограничений. В принципе, можно сидеть в интернете, писать в мессенджере, смотреть YouTube — 15 или 20 минут, — говорит бывший сотрудник пермского штаба Навального Юрий Бобров.

Свиданий нет из-за пандемии. В передачах не пропускали соки, булочки с начинкой, но многое дошло. Кровати, судя по фото в интернете, во всех спецприемниках страны одинаковые — металлические решетки с квадратными пустотами 10–12 см. Это целая проблема, матрас-то проваливается в эти ямки — невозможно спать. Мне передали пенку-коврик, я очень благодарен этим людям. Рассказал о проблеме с матрасами представителям ОНК, попросил обратить внимание. Камеры в спецприемнике полные. В нашей шестиместной — шесть человек».

Координатор штаба Навального Сергей Ухов рассказал «Новой газете», что сотрудники спецприемника весьма настойчиво пытались вручить ему умывальные принадлежности: зубную щетку, пасту, мыло, туалетную бумагу. Хотя у него все это было. «Нам положено вам выдать», — говорили полицейские. При этом никому другому, сидевшему с Уховым, ничего подобного не выдавали. Ухов отмечает, что по сравнению с 2018 годом, когда он тут же отбывал арест, «теперь стало лучше с едой — можно есть то, что дают».

В спецприемнике «Новой газете» рассказали, что каждому административно арестованному положены 15 минут телефонных звонков в сутки за свой счет — по личному телефону, передачи можно приносить в течение дня, а вот одно за весь срок свидание с родственниками сейчас не проводится из-за коронавирусных ограничений. Сергей Ухов говорит, что свидания и до пандемии в спецприемнике не предоставляли. Никто даже не знает, что они возможны, только особо настойчивый арестант мог получить свидание, отмечает Сергей.

Александра Семенова