Tra Mito e Realta`

ru_italia — 26.03.2011 МЕЖДУ МИФОМ


И РЕАЛЬНОСТЬЮ



Между мифом и реальностью

Слова «встреча искусств между мифом и реальностью» стали ключевыми для только что завершившегося в Асколи Пичено (центральная Италия) 5-го международного Конгресса по психотерапии (9-12 марта 2011 г.), однако, этими же словами можно было бы описать все мое пребывание в Италии в этом году. Италия – это вечный, неразвеиваемый временем, прекрасный и желанный миф для русского человека: «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад». Однако, вступая в этот миф, тем самым проникаешь и в новую для себя, неожиданную итальянскую реальность, которая по своим чудесным, парадоксальным, неожиданным свойствам зачастую превосходит баснословность мифа.

Миф первый

Первым мифом, с которым я столкнулась на этот раз в Италии, стала итальянская весна. Где же я читала единственное в своем роде, острое противопоставление русской и итальянской весен? Где же? – Да ведь это было описано у П.П. Муратова в романе «Эгерия», который, как мне кажется, никто, кроме меня, не читал, во всяком случае, не оценил по достоинству и не разобрал на цитаты. Торопливо листаю полузабытые страницы романа, посвященные удивительным событиям жизни Орсо Вендоло, римского художника и вечного странника, и, невольно, выхватываю замечательную цитату по совершенно другому поводу, которую не могу не привести сейчас:
«Судьба явным образом не желает считаться с тем багажом, каким наделила нас природа от рождения. Самым насильственным образом ставит она нас в положения, где не только кажемся мы не тем, что есть, постороннему взгляду, но и сами перестаем узнавать себя. Я знал прирожденных путешественников и искателей приключений, проведших всю жизнь в четырех стенах своего дома…» (стр.71). Вот, вот, это как раз обо мне: я тоже едва не просидела всю жизнь дома, несмотря на свою неискоренимую страсть к приключениям, заменяя дальние путешествия велосипедными вылазками и морскими приключениями. Хорошо, что вовремя спохватилась. Листаю дальше, мысленно благодаря Муратова за выдумку и фантазию, за его любовь к Италии, а также за то, что каждое его слово властно погружает меня в «Итальянский миф» даже сейчас, когда за окном у меня мартовский, неодетый и неприбранный после зимы, Таганрогский пейзаж. Однако, листаю страницы романа дальше. Наконец-то! Судьба забросила Орсо в Россию, на границу с Польшей. И здесь наш герой впервые в жизни встретился с русской весной: «Однажды побурело небо, подул ветер с запада и снег, падавший утром, превратился вечером в дождь. Природа начала с того дня свою неумолчную работу над окутывавшим поля белым покровом. Ручьи бежали по склонам, и воды скоплялись в низких местах, подергиваясь в еще морозные ночи ломкою пленкой льда. Выглянувшее из-за облаков солнце пригревало с каждым днем все сильнее и сильнее. Выходя на террасу, скоро очистившуюся от снега, я впивал воздух, полный несказанных призывов, и удивлялся виденному мной в первый раз явлению северной весны.
По сравнению со своей итальянской сестрой, насколько была она полна непрестанным шумом и непрекращающимся движением! Я засыпал под лепет капель, падавших с крыши, и, просыпаясь и отворяя окно, слышал крик перелетных птиц и рев весенних потоков. Я узнал то особое волнение, с каким ступает нога на обнажившуюся от снега и покрытую прошлогодней травой землю. Окрестности менялись на моих глазах и становились неузнаваемы. В одну ночь наша речка с грохотом взломала свой лед и широко разлилась вокруг Веллина, затопляя луга. В бледном зеркале этих северных лагун отразилось небо, то усеянное звездами, то громоздящее облака, освещенные багряным огнем закатов. Приглядываясь к драматическому действию необыкновенной для меня северной весны, делящемуся на ряд последовательных актов или картин, я угадывал нечто в характере тех, кто должен был измерять свои годы ее возвращениями. Я понимал их долгие томления и их нервические предчувствия, их сознание неволи и их жажду освобождения, их смелость в противоположностях, отсутствие меры в поступках и неуверенность в радостях» (стр. 203-204).
И сразу же вспомнился мой любимый М.М. Пришвин, писавший в своем грандиозном Дневнике о том, что никогда человек не чувствует себя настолько несчастливым, как весной, поскольку весна в жизни человека бывает только раз, а в природе – каждый год. Поэтому, нам бывает так больно наблюдать пробуждение, расцвет и воскресение в природе, невольно сравнивая его с внутренним своим увяданием. И Пушкин тоже жаловался: «Весной я болен». А Гете поражался, что в Италии весной нет почек, т.е., нет внутреннего движения, того самого «непрестанного шума и непрекращающегося движения», ошеломившего влюбленного и растерянного Орсо Вендоло.
Моя нынешняя поездка пришлась на самое начало весны (с 5 по 13 марта), и с тем бОльшим нетерпением я ждала встречи с итальянской весной, столь отличной от ее русской сестры. Первое, на что я обратила внимание, сидя в автобусе, направлявшемся из аэропорта Римини в Асколи Пичено, были набухшие, сероватые, разлившиеся по полям речные потоки – разумеется, ни в какое сравнение не идущие с нашим ледоходом - и все же волнующие душу своим внутренним, непрестанным и непрекращающимся движением:




«Весна воды», которая, согласно Пришвину, наступает у нас в марте, вовсю разворачивала акты и картины своего действия в Италии. Тихое, глубокое откровение исходило от вспаханных, дышащих влажным, туманным воздухом, полей, от оливковых рощ


и виноградников:


К этим первым впечатлениям позднее прибавилась радость от созерцания цветущей в городе мимозы,

мерцающей в глубине древних улиц солнечными бликами:


И, как и в прошлом году, в феврале, особенную нежность пробудили в душе скромные маргаритки, росшие буквально «когда б вы знали – из какого сора» и среди какого сора по пыльным обочинам и пустырям.


Теперь, возвратившись из итальянской весны в свою – южнорусскую, встретившую меня последними пористыми льдинами на заливе, западным ветром и снегом, переходящим в дождь (все точно так, как описал Муратов), я мыслями переношусь в тихую, церковную, благостную атмосферу ее итальянской сестры. В этом году мне удалось пережить сразу две весны: если верить Пришвину, то это должно быть уж совсем непереносимо. Сердце и впрямь сжимается от невозможности такого же полного возрождения, раскрепощения и воскресения, которое я вот уже почти в течение месяца наблюдаю последовательно весной в Италии и в России.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив