Тигр и усадьба.

kiowa_mike — 20.03.2022

Фрагмент из романа "Заповедник".

Со дня, когда останки троих жертв чудовищного хищника были обнаружены едва ли не в черте посёлка прошло уже полтора месяца. Как обычно, история эта, тем более, не коснувшаяся напрямую всех местных жителей, уже и забылась.

Однако, утром, в начале сентября, в кабинет Хорева вошёл сосредоточенный Петрович.

- Поехали. Тигр подворье раcхерачил. На окраине Тарасовки. У какого-то Сонькина.

Хорев уже знал, из анализа устной информации, что тигр материализуется из окружающих дебрей именно таким способом – внезапно-неожиданно учиняет некое невиданное разорение. Да и собственный опыт уже какой-никакой имелся. Он пожал плечами и полез на своё место в казённой «буханке» рядом с Петровичем.

Тарасовка была остатком военного городка, где располагался артиллерийский полк. Полк, в начале 1990-х вывели, но, как это водилось во всех аналогичных случаях, никто не задумался, куда девать наросшую на военную часть гражданскую составляющую.

А гражданское население таких посёлков всегда превышало военную, иногда в полтора-два раза.

Так и в Тарасовке – на момент моего описания проживало там восемьсот человек, остальные или разъехались сами по себе или умерли от различных естественных-неестественных причин, подобных тем, что массово разбросаны по страницам моей книги. Основной трудящейся прослойкой в Тарасовке были многочисленные там до невероятия бабаньки. Бабаньки эти нагородили вдоль федеральной трассы ларьков из остатков брошенных домов и торговали там пирожками и фаршированными блинами в ассортименте.

- Вот туда и идут наши заповедные олени и козы, - махнул Петрович рукой в сторону этих фантасмагорических торговых рядов. Бабаньки призывно захихикали из-за листов битого шифера.

Фермер Сонькин имел обширное подворье возле самой тайги, так, чтобы из окон своего дома можно было озирать примыкающий к опушке луг. На лугу паслись три десятка баранов - всё состояние фермера.

Обычно паслись, потому что сейчас они убежали куда-то за речку и оттуда доносилось только их жалобное блеяние.

Подворье же Сонькина выглядело так, как обычно выглядит открытый ящик комода с любовно уложенными хозяйкой вещами, когда игривая кошка собирается сделать в нём лёжку.

Дощатый двухметровый забор был повален, причём как наружу, так и внутрь. Два сарая с какой-то нехитрой фермерской мелочью были раздавлены, словно кто-то огромный прилёг на них сверху. Угол дома был сбит, с крыши съехал лист шифера. Сруб колодца оказался вмят в землю. Хозяин, невысокий, пожилой мужичишка, коренастого сложения, со следами глубочайшего пожизненного похмелья на лице, сидел посреди этого разорения на поваленной бочке из под горючего и ныл в пространство.

- Развели иииродов! Житья скоро не станет! В тайгу не заглянешь, сожрут! Двадцать лет прахом пошли! В суд подам! А шарик-то круглый, ещё встретимся с вами, кровопивцы!

По участку бродил неизменный Козькин и что-то записывал на бумажку.

Из краткого общения с участковым понятно стало немногое. Вроде бы Сонькин проснулся от того, что на участке что-то возится и воняет. Выглянул в окно, увидал какие-то огромные горящие глаза, как фары, испугался, и сел в подвал, пока грохот снаружи не прекратился. Потом уж начал жаловаться и поднял тревогу.

Петрович меж тем бродил по участку, изучая следы.

Потом, ничего никому не говоря, махнул Хореву рукой и сел в машину.

- Здоровый, да. Не меньше сотки, а то и сто тридцатка. Никак не пятьдесят четвёрка. В общем, пусть Козькин разбирается, его дело.

- Сотка – чего?

- Да не чего, а что. Номер такой модели. Бульдозер С100. Или 130. Кто-то по пьяне во двор заехал, и развернулся на нём. А то что глаза он здоровые как фары видел – так это фары и были.

- А то что воняет он?

- Так бульдозер и воняет. Ещё как причём. Выхлопом и солярвой. Не бери в голову. Обычная сельская история.

Выкладываемые в ЖЖ фрагменты могут сильно отличаться от окончательных, планируемых к публикации.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив