Сувениры

realnieistorii — 22.07.2022

Давным-давно, когда меня еще не было в планах, батя гонял за длинным рублем на целину. Два месяца неустанной пахоты, длинный рубль в кармане, возвращается в деревню с подарками. Какая-то пара тысяч километров поездом, сотня автобусом, полтинник – в кузове попутного грузовичка и всего-то пятнадцать верст пешкодралом по лютой болотине до родных мест, где волки срать боятся. Родной дом, родное крыльцо, жаркие объятия, ужин.

— Мам, я там гостинцев привез, гляди в рюкзаке.

— Господи, что это?

Смущенный батя достает из рюкзака два кирича.

— Однокашники подшутили. Надо же, даже не заметил.

Прошло пятьдесят лет. Батя осел на Урале, я родился и чутка подрос, батя стал дедом.

Старшенького тренер погнал в поход на Таганай, ну и меня за одним пригласил. Я немного подумал, взял младшенькую, ну и деда сблатовал. А то живет, понимаешь, полвека на Урале, а дальше аэропорта и не бывал. Выгружаемся в Златоусте, делим рюкзаки. Я, разумеется, беру самый большой, там две палатки, четыре спальника, шмот на всю банду и всякая хрень по мелочи, в совокупности давшая килограммов двадцать.

Деду достаются надувные маты, что-то еще, килограмм на пять.

Младшенькая тащит аккумуляторы для сотовых и раций, а также длинного плюшевого кота с погонялом Шашлык. Килограмма полтора.

Старшенького нагружаю водой, жратвой и кухонными принадлежностями. Полновесная десятка.

— Не ной, — говорю, — на горе все съедят, выпьют, обратно пустой пойдешь, горелка, котелок, да тарелки с ложками.

Двинули. Давненько я так не упахивался. Маршрут, который по молодости я пропрыгал бы на одной ноге, еще и утащив весь скарб без остатка, давался тяжело. Масса давала знать, к моему удивлению, корни деревьев и камни легко продавливали подошву ботинок, превращая ступни в орущие нервные окончания. К тому же нельзя было курить на виду у спортсменов. К первому привалу мы с батей основательно вымотались.

— Как ноги? – осведомился я у бати на первом привале, — подошву не проламливает?

— Да ноги-то нормально, но в гору идти выматывает.

Мелкая ныла в голосину и требовала немедленно вернуться домой. Старшенький насуплено сопел. Ныть ему было категорически нельзя. Рядом – тренер. Передохнули, двинули дальше. Мы с батей малек задержались, устроив украдкой перекур. Мелкая пошла с основной группой.

— Держи рацию, побегу вперед, попытаюсь догнать спортсменов, дойду до лагеря, скинусь и вернусь за тобой.

Я рванул догонять, периодически связываясь с батей.

— Тут курумник, метров пятьдесят! Иди осторожно!

— Принято.

— Дошел до курумника?

— Пока нет.

Батю я уже порядком обогнал, но группу догнать не мог. Они неслись в гору, как лоси, по всей видимости. Спортсмены, хули. Что меня беспокоило, так это то, что с ними неслась младшенькая, спортивности в ней было разве что чуть-чуть, чисто от латиноамериканских танцев.

Вызываю батю, молчит.

— Да ну нахер, не мог я его на пару километров обогнать, — думаю. Ладно. Устроим перекур, сажусь на тропке, периодически щелкая клавишей приема-передачи. Тишина. Становится ссыкливо. Подумываю двинуть обратно. Вверх могучими скачками несется группа триатлонистов.

— Дедулю видели по дороге?

— Да, он рацию потерял в курумнике, в трещину свалилась. Но мы ее помогли найти. Бодрячком старикан!

Живой и ладно, со связью потом разберемся, прыгаю дальше. Дальше еще три или четыре курумника и душераздирающий подъем. Если бы был бабой – точно бы расплакался.

На подламывающихся ногах захожу в лагерь, скидываю рюкзак, отстегиваю сумку. На меня с кулаками налетает мелкая.

— Папа, ты меня бросил!

— Ну… Э… Технически это ты упорола от нас с дедом, кстати, я бегу за дедом. Ты со мной? Разумеется нет, — сиди в лагере, скоро вернусь.

Хватаю термос, несусь обратно. Вниз не вверх. Вниз – запросто. Спустя метров 800 встречаю батю. Тот курит и отрешенно смотрит вверх пустым бессмысленным взглядом. Наливаю чайку, забираю рюкзак. Кое-как заползаем. Ставим палатки. Спортсмены строятся и собираются штурмовать вершины.

— Я остаюсь в лагере, мне за вами не угнаться, походу годы уже не те, — сокрушенно сообщаю, — приготовлю ужин. Стая спортсменов уносится ввысь. Мы с дедом и мелкой остаемся на хозяйстве. Мелкая мгновенно загружается в спальник и споро выдвигается к Морфею. Мы с дедом обстоятельно шуршим по хозяйству. На ужин соображается недурственная шурпа из сушеных овощей, тушняка и картофана. Вернувшиеся из похода спортсмены тут же сметают.

Ночью +4, неплохое испытание спальникам и термобелью. Не сказать, что было комфортно, но и не экстремально, приемлемо, короче. Просыпаюсь, как обычно, первым, задолго до всех, предпринимаю одиночную экспедицию в нарушение местных правил. Нахожу в зарослях бесподобный ручеек, мелким водопадиком стекающий со скалы в кристально чистую лужицу, служащую водопоем местным тварям, судя по куче тропинок и завалам звериного помета. Попыхивая сигареткой, встречаю рассвет, сидя жопой на скале. Одиночество и буераки. Лепота.

Возвращаюсь в лагерь, завтракаем, собираемся.

— Дед понесет вовкин рюкзак, — памятуя о том, как тяжело было бате на подъеме, командую, — там килограмма два посуды осталось только.

Снарядились, потопали. Вниз – не вверх, вниз – легко. Корни и камни, правда, долбят по нервам. Ощущение, что мяса на ступнях у меня больше не осталось.

Прямо перед выходом из парка лютый тягун километра на три. Недаром маршрут назвали пыхтуном. Спортсмены упороли вперед, ползем втроем, я, батя и мелкая. Я – впереди, батя – сзади, периодически останавливается и наваливается на дерево, мелкая носится между нами челноком.

— Маш, не носись зря, устанешь, — ругаемся мы на нее с дедом. Бестолку. Эх, молодость! На шагомере у меня сорок километров за двое суток. По горам. У мелкой, поди, все сто пятьдесят.

До парковки остается метров триста. У мелкой, ожидаемым образом, кончается батарейка, она усаживается задницей на тропу и ревет.

— Я больше никуда не пойду!

— Маша, если ты здесь останешься, тебя съедят медведи!

— Пусть съедят!

— Маша, до стоянки осталось всего ничего, а там мороженка и большая бутылка газировки!

— Ну и что!

Дед разводит руками и закуривает, пользуясь паузой. Мне нельзя. Я же положительный папаша.

Так как вербальные духоподъемные способы были исчерпаны, слегка приподнимаю ее за шиворот и по-отечески нежно придаю ускорение взъемом стопы. Экстраординарные меры имеют оглушительный успех. Оставшееся расстояние преодолеваем спринтерским темпом.

Спортсмены пьют чай на стоянке.

— Сильно мы отстали? – интересуюсь у тренера.

— Не, минут на десять.

Открываю багажник, сваливаю туда свой рюкзак прямо с плеч, из которых мгновенно отрастают крылья. Батя устало плюхает свой рюкзак под колесо. Зацепляю его одним пальцем и чуть не падаю на щебенку от неожиданной тяжести. Сука, там же всего четыре тарелки, четыре вилки, четыре кружки и кастрюля с горелкой! Все из титана. Немедленно открываю. Помимо кухонной утвари там лежит булыжник килограмм на семь.

— Вовка! Это че такое? – изрыгаю вопль.

— Тренер велел взять на память с горы.

Батя задумчиво, с некоторой ноткой ностальгии, смотрит на булыжник, отворачивается и беззвучно ржет, брызгая слезами из-за седых ушей.

— Чтобы ноги были крепче, — объясняет подошедший тренер.

— Да у деда они смолоду крепкие, — ржу я, — еще с целины.

Оставить комментарий

Популярные посты:

domitianus

Почему варочная панель слабо греет: 7 причин от неправильной посуды до поломки ТЭНа

• Архив