Страсти по очкарику

Я не хотел связываться с этой историей по одной простой причине: в истории с Шевчуком для меня нет ни одной стороны к которой бы хотелось примкнуть. Хочется наоборот — остаться в стороне от всего этого. Побыть «чистеньким». Хочется сильно, но ситуация никоим образом не замораживается и не разряжается, и не желает сама собой сходить на нет. Напротив — все становится только хуже и мне приходится признать, что отсидеться в стороне мне не удасться как бы мне этого ни хотелось. Потому, что не только спрашивают, но и пытаются накапать на мозги. А я этого не люблю. Поэтому придется все же сформулировать свое отношение максимально точно.

Итак, для меня совершенно очевидно, что Юрий Юлианович, совершив какой-то невероятный нравственный кульбит оказался в компании людей, которых даже под тяжелыми наркотиками невозможно перепутать с патриотами. Путь этот был длинным, но пройден успешно. Начался он, как мне кажеться с идиотского выступления Юрия Юлиановича на Майдане Незалежности. Что туде его привело мне непонятно. Я могу лишь догадываться о причинах. Но факт остается фактом — именно тогда «Юра-музыкант» в первый раз оказался союзником убийц русских солдат, которых за несколько лет до этого рокер поил и перевязывал. Где-то неподалеку от Юрия Юлиановича в момент его выступления находился Дмитро Корчинский — один из лидеров украинских националистов, который непосредственно участвовал в чеченской войне на стороне боевиков.

Как сочетаются Юрины слова «Умирали пацаны страшно, умиралипацаны просто. И не каждый был снаружи прекрасным...» и слова Корчинского «Меня всегда поражала пассивность жертв, даже ввиду неминуемой и очевидной смерти. Человек спокойно стоит, когда ему в упор целятся между глаз из автомата. Когда расправлялись с контрактниками, те исполняли все команды палачей «Ляжь!»,»Подбери руки!», «Подогни ноги!» Жертвам довольно глубоко перерезали шею, поддевали трахею и пересекали ее, как при забое скота. Зрелище не из приятных: человек свистит, дергается минут пятнадцать. Перед тем, как бросить в общую могилу, его все равно приходилось достреливать.»

Как сочетается переживание за российского солдата и соседство с этим вот? Но предположим, что это по неведению — увлекся революциями, движухой, хотелось острых ощущений, адреналина, толпы... не заметил, не подумал. Но вот теперь-то что произошло? Сейчас Юрий Юлианович вовлечен в компанию людей, которые в течение многих лет называли российских солдат не иначе как «федералы». Это в этой тусовке вращалась покойная Мазепа-Политковская, которая писала о том как «федералы» насилуют чеченских мужчин в тугие попки за то, что «федералам» не дают чеченские женщины. Согласен ли с ней Юрий Юлианович? Видел он такое? Это эта самая тусовка которая скорбит по Масхадову, та самая тусовка, в которой крутится старая правозащитная сволочь - Ковалев Сергей Адамович, который уговаривал наших солдат в Грозном сдаваться боевикам и не выполнять приказы. На совести тех людей, с которыми сейчас с таким удовольствием ручкается Шевчук, моря русской крови. Крови тех самых солдат, с которыми Юрий Юлианович кашу из одного котелка жрал.

Как же так получилось? Нет пока ответа. Может быть дождемся когда-нибудь.

Однако и к другой стороне примыкать нет никакого желания. Болеее того — если от Шевчука я еще надеюсь получить какой-то ответ потому, что мне этот ответ нужен и важен, если я все еще надеюсь на то, что мой любимый поэт оглянется и опомнится, то к другой стороне у меня нет ни вопросов ни претензий ни надежд. Потому что на этих бесполезно надеяться и не очем их спрашивать. Если Шевчук мог напороть косяков, заблудившись в извилистых путях духовных поисков, то тут ни о заблуждении, ни о поисках, ни о духовности никакой речи быть не может. Потому что тот кто не думает не может ошибаться, а тот кто отказался от души ради карьеры не может оправдаться поисками себя — тут все уже найдено. Найдено, приватизировано и загнано по сходной цене. Поступки Шевчука не безупречны, но Бурматов и Ловицкий — не те персонажи от которых я готов выслушивать критику Шевчука. Не говоря уж об откровенной клевете и травле.

С того момента как наш премьер подколол «музыканта Юру», наша политшпана вдруг неизвестно почему подумала, что и она может позволить себе по отношению к оппоненту все что угодно. Поняв поведение премьера при в стрече с Шевчуком в том смысле, что Путин политическим весом в 76 кг. знать не знает никакого Шевчкуа Юрия Юлиановича наши молодые и молодящиеся политики рванули обгавкивать музыканта всячески пытаясь настоять на той версии, что и они могут так себя вести, не замечая огромной разницы как между собой и Путиным, так и между собой и Шевчуком. И если поведение Шевчука вызывает неприятное недоумение — как один из величайших поэтов мог вляпаться в такое, то поведение гвардейского белка — предсказуемую брезгливость.

На марш несогласных я понятное дело не пойду, но и с Ловицкими-Бурматовыми мне тоже совершенно не по пути — я из корыта не ем.