Страна, породившая Брейвика

a-nikonov — 22.04.2012 "Убить одному 70 человек из стрелкового оружия – это в некотором смысле долгая и утомительная работа даже для офицера НКВД, который пускает в расход во дворе у нужника жертв со связанным за спиной руками. Тем более удивительно, как это удалось в лагере пусть безоружных, но свободных, молодых, крепких, спортивных людей, к тому же партийных, то есть сознательных, числом 650. Овцы понесли бы меньше потерь в борьбе с волком."
Александр Баунов

Автор этих строк был в Норвегии и описал увиденное им на ресурсе слон-ру. Привожу некоторые выдержки из его материала, объясняющие отдельным непонятливым гражданам слова Брейвика на суде о победившем марксизме и социальной энтропии, поразившей Норвегию:

"Я ездил в Норвегию на столетие ее независимости – без всякой предвзятости, изучить самое благополучное общество на земле. И нашел странные вещи. Норвежский социализм оправданно зовется «обществом всеобщего благосостояния». Средняя зарплата – 300 000 крон в год, это примерно $4000 в месяц. Минимальная пенсия, скажем, никогда не работавшей домохозяйки – примерно $1400 в месяц...
С другой стороны, норвежский социализм – отлаженная машина по изъятию и перераспределению денег. Шарик мороженого на улице – $4, билет в метро отнюдь не лондонских масштабов (в городе полмиллиона жителей) – $5. На трамвай – столько же. Экологическая картошечка на рынках по 300 рублей кило. 25% любой цены составляет НДС – самый высокий в мире. Подоходный налог – прогрессивный, на среднюю зарплату около 30%, но есть те, кто отдает 55% и больше. Нефтегазовая корпорация платит налог на прибыль в 70–80%, и она – о справедливость! – государственная.
На пенсию выходят в 67 лет, мужчины и женщины одинаково. Но если трудящийся в силу возраста, состояния здоровья или усталости не справляется с прежней нагрузкой, его переводят на более спокойную работу с сохранением зарплаты. Норвежский писатель и публицист Петер Норман Воге рассказывал: многие приходят к врачам и говорят, что не могут работать – стресс, переутомление, болит голова. И их признают нетрудоспособными. В результате 10% населения трудоспособного возраста живет на пособия, пополняя ряды норвежского электората, осевшего в скандинавских пенсионерских колониях в Испании и Таиланде. Государство тратит на них $7 млрд в год.
«У нас одинаковый с США доход на душу населения – тридцать с лишним тысяч долларов, но у американцев в пять раз больше бедных», – с гордостью рассказывал мне главный экономист Норвежской конфедерации профсоюзов, одного из столпов местного социализма. Действительно, в Норвегии зарплата профессора или начальника всего на треть выше, чем у промышленного рабочего. Норвежские бедняки: таксисты, продавцы супермаркетов, уборщицы – в два раза богаче американских бедняков. Зато и норвежские богачи в 20 раз беднее американских.

Другой столп норвежского равенства – школа. Не потому, что бесплатная, – это само собой, а потому, что в ней не делают гениев и не наказывают отстающих. «У них сдаешь работу, где в слове из трех букв – пять ошибок, учитель пишет в тетради «хорошо, молодец!», читать не умеешь в 12 лет – опять «хорошо молодец!», – возмущается Юля, человек с нашим педагогическим образованием. Она живет в Норвегии больше десяти лет, и ее дочь ходит в местную школу. «Я от них добиваюсь, мне надо знать, как учится мой ребенок, а они – все своё: «Не хуже, чем все, все хорошо». Экзаменов и оценок нет до старших классов.
Вместо математики и инженерных специальностей студенты идут на то, что в Норвегии называют «специальностями самореализации»: науку о правильном питании, социальную и гендерную психологию, антропологию. На физике в университете Осло училось всего четверо студентов, большинство пошло на психологию и театр...

«Во внутреннем диалоге современного городского жителя всегда в той или иной форме повторяются два паттерна. Первый такой – человек думает: Я добьюсь. Я достигну ! Я всем докажу! Я глотку перегрызу! Выколочу все деньги из этого сраного мира! А еще бывает так – человек думает: Я добился! Я доказал! Я глотку перегрыз. Оба этих процесса попеременно захватывают сознание и могут рассматриваться как один и тот же мыслепоток, циклически меняющий направление» – учит молодого вампира Энлиль Маратович жизни в Москве.
В Норвегии этот цикл остановился (а значит, остановилось и развитие - АН). С точки зрения норвежцев, человек рождается в мир не для того, чтобы соревноваться с другими людьми. А ведь конкуренция не только создает, она и сбрасывает напряжение, которое копится не снаружи, а изнутри — от несоответствия собственного хотения внешнему миру. Ведь нет же такого мира, который устраивал бы любое хотение. Человек — такой поганец, что иногда ему хочется почувствовать себя лучше других, а здесь так не принято.
Самые сильные драмы как раз не там, где самая большая бедность, а там, где человек разогнул спину, оторвался от бесконечной борозды с бататом, бататом этим перекусил и огляделся вокруг. А вокруг – другие люди, и они такие есть и сякие, и разные, и хочется кого полюбить, кого ненавидеть — просто так, за уши его оттопыренные, которые видеть не могу, и у того забор новый, а у другого кувшин глиняный расписной, а у того репа выросла больше всех – и дедка за репку, и бабка за дедку, Жучка за внучку, а все равно вытянуть не могут. Вот бы мне такую. Или лучше внучку, красавицу. А она стихи пишет, и знать меня не хочет. И вот поеду на ярмарку, продам батата и проеду мимо с бубенцами. И она пожалеет. А, может быть, наоборот, все бросит – и ко мне. И будем жить долго и счастливо. И как бы еще подольше или вообще не умереть.
А с батата – раз, и взяли налог 50%, чтобы соседу тоже было на что бубенцы купить. И глядь – вон уже внучка не при репке, а с ним..."

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив