Сразу чтобы отстреляться
ovcezhaba — 30.12.2021
Я вот сейчас перепощу гениальноЭ Саши Щипина об "Иронии судьбы",
чтобы последующие две недели смотреть на традиционные
псевдопсихологические разборы этого фильма как на говно.
Мало кто обращает внимание на сцену в фильме «Ирония судьбы», где
Женя корчит рожи перед зеркалом. Между тем, именно ее можно считать
ключевой для всего фильма: в этот момент главный герой, совсем
недавно заявив: «К чёрту монастырь!», — меняется местами не просто
со своим отражением, а с бесом, чья фамилия Лукашин прозрачно
намекает на Лукавого. Именно этот бес, побывав а бане, где всегда
обитает нечистая сила, и прихватив с собой веник, который может
выступать и как вместилище злых духов, и как транспортное средство,
отправляется в Ленинград, подменив собой еще и Павлика. Это не
последняя подмена в фильме — вскоре придёт время занять место
Ипполита и принять его имя, — однако именно она выглядит особенно
символичной: отправиться в бывший город Святого Петра вместо Павла.
Впрочем, нельзя быть до конца уверенным, что речь идет именно о
Ленинграде: возможно, это лишь изнанка настоящего города,
населённая шумными пьяными бесами. И если в Москве рядом с домом
стоит Храм Архангела Михаила, то в теневом городе свято место
осталось пустым. Адрес обоих домов расшифровывается просто: это не
3-я улица Строителей, а скорее улица строителей Третьего Храма,
возвести который должен, как известно, Антихрист. Как писал епископ
Ипполит (sic!) Римский, «воскресил Спаситель святую плоть Свою как
храм; восстановит также и он [Антихрист] каменный храм в
Иерусалиме».
Конечно, Святки — время, когда царит нечистая сила, — должны
начаться только через неделю, однако не следует забывать, что
Барбара Брыльска — католичка, поэтому для неё Рождество уже
наступило и её бесы уже пришли. В том, что Лукашин — бес, нет
никаких сомнений. Он не просто кажется другим человеком, наглым,
бесцеремонным и развязным, — он становится другим существом и даже
о том, что должен носить очки, вспоминает лишь к середине второй
серии. Лукашин врёт, провоцирует, соблазняет, а его явное
отвращение к рыбе, символу Христа, только довершает картину. У Нади
и Ипполита, надо отметить, очень правильные инстинкты: одна при
первой же встрече пытается окропить беса водой, к сожалению, не
святой, другой устраивает себе отряд крещения вместе с исповедью —
но противостоять бесовскому натиску никто из них не в силах. Фигура
Ипполита представляет, конечно, особый интерес. Его древнегреческий
тезка в своё время стал жертвой Посейдона и понесших коней. Оба
мотива — воды и неуправляемых лошадей, предстающих в виде
«Жигулей», — есть и в фильме, однако трагической фигуре этого
античного героя следует посвятить отдельное исследование.
оригинал