Собака-кусака -

А вот мой друг redhotcat не поленился и скопировал прекрасные воспоминания Тэффи об Алексее Толстом. О низости происхождения прохождения. Жизненной дистанции.

Воспоминания Н. Тэффи об Алексее Толстом (с)перто тут
"(...) Алеша подсел ко мне, потянул носом.
-У тебя, - говорит, - хорошие духи.
-Да, - говорю, - это мои любимые, "Мицуко" Герлен.
-Герлен? Да ведь он страшно дорогой!
-Ну что ж, вот подарили дорогие.
Потом опять разговор стал общим. Но вот, вижу, Алексей встает и идет ко мне в спальню. Что-то там шарит, позвякивает, а лампы не зажигает. Кто-то позвал:
-Алеша!
Вышел. Все так и ахнули.
-Что такое? Что за ужас!
Весь от плеча до колен залит чернилами.
Оглядел себя, развел руками и вдруг накинулся на меня.
-Что это, - кричит, - за идиотство, ставить чернила на туалетный стол!
-Так это ты, стало быть, решил вылить на себя весь флакон моих духов? Ловко.
-Ну да, - негодовал он. - Хотел надушиться. Теперь из-за тебя пропал костюм. Форменное свинство с твоей стороны.
Ужасно сердился.
(...)
Любил он на каком-нибудь званом чаю сказать жене тоном остряка:
-Наташа, попроси лист бумаги или коробку, нужно забрать бутербродов Фефе на завтрак в школу.
Хозяйке приходилось делать вид, что это забавная шутка и упаковывать ему сандвичи и пирожные. А Толстой помогал, выбирал и подкидывал.
(...)
Занятная история произошла у Толстого с пишущей машинкой.
Машинку эту он взял у Марьи Самойловны на две недели, да так и не вернул. Марья Самойловна, человек очень деликатный, прождала больше года, наконец, решилась спросить. 
-Не можете ли вы вернуть мне пишущую машинку? Она мне сейчас очень нужна.
Толстой деловито нахмурился.
-Какую такую машинку?
-Да ту, которую вы у меня взяли.
-Ничего не понимаю. Почему я должен вернуть вам машинку, на которой я пишу?
Марья Самойловна немножко растерялась.
-Дело в том, что она мне сейчас очень нужна. Это ведь моя машинка.
-Ваша? Почему она ваша? - строго спросил Толстой. - Потому что вы заплатили за нее деньги, так вы считаете, что она ваша? К сожалению, не могу уступить вашему капризу. Сейчас она мне самому нужна.
Повернулся и с достоинством вышел.
(...) 
Последняя забавная шутка перед отъездом была продажа чайника. Чудный, большой, толстый, белый фарфоровый чайник для кипятка.
-Вот, пользуйся случаем, - сказал он мне. - Продаю за десять франков. Себе стоил двадцать. Отдам, когда буду уезжать, пока еще самим нужен. А деньги плати сейчас, а то потом и ты забудешь, и я забуду.
Заплатила. После отъезда Толстых оказалось, что желающих набралось больше двадцати человек, а все заплатили деньги вперед. А чайник, конечно, укатил в Берлин."


Чайник, который никто не получил... Маасдам, который никто не ел...
некоторые скажут: ну что вы, право, прицепились к этому полкило маасдама? ну ошибся человек. Так восхищался собой, своей сострадательностью и душевностью, что не только реально зашел в аптеку и булошную, но и мысленно себя за сыром сгонял. Гипотетически был готов и на прачечную, но дорога оказалась коротка.
Но почему именно маасдам? не эмменталь, не дамталер? не гауда, не эдам. Г
С Татьяной Никитичной случился сырный анекдот.