Смерть командарма

Война с террором порождает своих героев и палачей, но краски размыты, как это часто бывает на любой войне, и у командармов сложные репутации. Оттого о генерале Шароне, скончавшемся на 86-м году жизни в медицинском центре Тель а-Шомере, будут еще долго спорить. Основания имеются.

Для одних он – несомненный герой. Основатель израильского спецназа, легендарного 101-го спецотряда «неуловимых мстителей», проводивших акции возмездия. Блестящий полководец, чья 38-я бронетанковая дивизия во время Шестидневной войны прорвала вражеский фронт и вышла к Суэцкому каналу. Спаситель Израиля, сумевший в тяжелейших первоначальных условиях войны Судного Дня переломить ход боевых действий и принудить египтян к капитуляции и миру.

Для других – каратель. Организатор жестокого рейда в иорданскую деревню Кибию, в результате которого израильские коммандос убили 69 человек, включая женщин и детей. Хладнокровный наблюдатель резни в Сабре и Шатиле, учиненной христианами-фалангистами, у которых были свои счеты с несчастными палестинцами. Генерал знал о предстоящем погроме и ничего не сделал, чтобы его предотвратить.

А есть и такие, для кого Шарон – предатель. Он изгонял евреев и с Синайского полуострова, который следовало освободить от соотечественников в рамках мирного соглашения с Каиром, и из сектора Газа, причем с использованием войск. Бывали времена, когда его солидарно ненавидели и евреи, и палестинцы.

Кто же он был на самом деле – правнук кантониста из Брест-Литовска, внук депутата первых сионистских конгрессов, сын эмигрантов из России Ариэль Шарон? Несомненно, он был героем, довольно жестоким воином и жестким политиком. Но более всего генерал Шарон был реалистом. И когда он склонялся к мысли, что в борьбе с террором необходимы экстраординарные меры, то не колебался в выборе средств. Когда решал, что пора скидывать дряблое израильское правительство, то совершал восхождение на Храмовую гору, провоцируя интифаду и возносясь на политический Олимп. Когда же приходил к выводу, что еврейские поселения с его, генеральской точки зрения слишком уж уязвимы для террористических атак, тогда в бой с государствообразующими поселенцами вступала родная армия и бульдозеры.

Думаю, он первым понял особый характер войны, которая уже седьмое десятилетие сотрясает Святую землю. Тому способствовали и военный опыт, и жизненный, но более всего – самостоятельный образ мышления, свободного от любых догм, как религиозных, так и патриотических. Он первым осознал, что выиграть войну крохотное государство, находящееся в окружении врагов, не может, хотя и проиграть при наличии явного преимущества в вооружении, включая ядерную бомбу, тоже не должно. Следовательно, впереди бесконечные годы немирного существования с соседями, различающимися лишь мерой ненависти к евреям. И действовать в создавшейся ситуации надо по обстановке. Совсем не надеясь на мир. Будучи в любой момент готовым к войне – хоть оборонительной, хоть превентивной.

Он и действовал по обстановке и в соответствии с собственными возможностями. Наводил ужас на врага в молодые годы. Участвовал в крупных военных сражениях в годы зрелые. Занявшись политикой, постепенно выработал свой стиль взаимодействия с окружающим враждебным миром, который можно назвать «доктриной Шарона». Метод был прост и сводился к здравомыслию при ясном ощущении общей безвыходности. Если он полагал, что имеет смысл встречаться с Арафатом, то и встречался, ничуть не желая разделить с ним Нобелевскую премию. Если получал информацию, что старый лидер ООП более не контролирует своих подданных, то уклонялся от этих встреч. Если видел, что рассвирепевший миротворец становится опасен, то запирал его в Газе, не обращая внимания на полемические выпады в европейской прессе.

Сам по себе, своими военными акциями и политическими шагами Ариэль Шарон олицетворял новую эпоху. Эпоху бесконечной войны, которую невозможно остановить ни потоками «Литого свинца», ни территориальными уступками, ни крепкими рукопожатиями, ни крупными денежными премиями в Осло. «Дорожная карта» давно мертва, со дня своего сотворения, но Израиль имеет право на существование, и эта простая мысль положена в основу современного еврейского государства. При Шароне израильтяне вместе со своим премьер-министром избавились от последних иллюзий, и бывший политический противник «Бульдозера» Беньямин Нетаньяху продолжает его политику ближневосточного реализма. С прицелом на вечность, и это для Израиля единственный шанс выжить в условиях бесконечной войны.

Илья Мильштейн
Журналист