Скромная дата

Мало кто из участников Макспарка обратит внимание на сегодняшнюю дату в историческом календаре. У нас ведь любят даты звонкие:  9 мая например, или там 22 июня. А тут подумаешь, какое-то там 17 сентября. Между тем без этой даты не было бы ни 9 мая, ни 22 июня. Потому что именно в этот день, 76 лет тому назад, 17 сентября 1939 г. Советский Союз фактически вступил во Вторую мировую войну на стороне нацистской Германии. Но начнем по порядку.

В советской историографии (включая школьные учебники по истории) ввод РККА на территорию Польши, суверенного государства, с которым СССР поддерживал дипломатические отношения и с которым 25 января 1932 г. был заключен Договор о ненападении, продленный в 1934-м до конца 1945-го г., позиционировался, как освободительный поход Красной Армии для зашиты братских народов Западной Украины и Западной Белоруссии от превратностей начавшейся между Германией и Польшей войны. В ноте советского правительства, врученной утром 17.09.1939 г. в Москве Послу Польши в СССР, причинами начала операции были указаны:

«Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам, а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии, Западной Украины.»

Между тем, 23 августа 1939 г. в Москве был подписан Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, более известный, как Пакт Молотова-Риббентропа. Содержание Договора было очень кратким и крайне миролюбивым: статья I обязывала стороны воздерживаться от агрессии в отношении друг друга; статья II обязывала стороны не поддерживать агрессии третьих стран против другой стороны; статья IV обязывала стороны не вступать в военные союзы, направленные против другой стороны; статья V предлагала пути мирного урегулирования конфликтов; статья VI описывала срок действия договора (десять лет с автоматическим продлением каждый раз на пять лет); статьи III и VII были чисто техническими.

Но, как выяснилось впоследствии, Договор оказался с двойным дном. К основному документу был приложен секретный протокол, который описывал «границы сфер интересов» сторон «в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва)» и Польского Государства.

Наличие этого протокола, в свете последующих событий выставлявшее СССР в крайне невыгодном положении, с пеной у рта отрицалось советскими историками, хотя о его существовании на Западе стало известно уже на следующий день после его подписания, когда немецкий дипломат Ганс фон Херварт сообщил своему американскому коллеге Чарльзу Болену полное содержание секретного протокола.

В Советском Союзе этот документ в конце-концов нашелся. Советский оригинал протокола хранился в Общем отделе ЦК КПСС (ныне Архив Президента РФ), Особая папка, пакет № 34. По словам историка Л.Безыменского, содержимое этого пакета скрывалось М. Горбачёвым, знавшим о его существовании ещё с 1987 г., причём Горбачёв, по словам его управделами Болдина, намекал ему на желательность уничтожения этого документа.

После рассекречивания архива пакет № 34 был обнаружен в октябре 1992 года бывшим заместителем начальника Главного политического управления генерал-полковником Д.Волкогоновым, после чего протокол, вместе с остальными документами пакета, был представлен общественности на конференции 27 октября и опубликован в газетах.

Но, как говорится, вернемся к нашим баранам. Уже на второй день войны советские пограничные войска были переведены на усиленный режим охраны границы, западные военные округа были приведены в состояние повышенной боевой готовности, а в стране начался частичный призыв резервистов.

У Гитлера в Польше легкой прогулки, вопреки широко распространенному мифу, не получилось. Во время польской кампании Вермахт потерял до 1/3 своих бронетанковых сил (например командир взвода танкеток TKS сержант Эдмунд Орлик, подбил 10 немецких танков в ходе боёв за Варшаву).

Поэтому, начиная с 3 сентября, руководство Третьего Рейха начинает посылать в Москву телеграммы следующего содержания:

«Мы определённо рассчитываем окончательно разгромить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы будем удерживать под военным контролем ту территорию, которая была определена в Москве как сфера германских интересов. Естественно, однако, что мы будем вынуждены по причинам военного характера продолжать боевые действия против тех польских вооружённых сил, которые будут находиться в тот момент на польской территории, принадлежащей к сфере русских интересов.

Пожалуйста, немедленно обсудите это с Молотовым и выясните, не считает ли Советский Союз желательным, чтобы русские вооружённые силы выступили в соответствующий момент против польских вооружённых сил в районе сферы русских интересов и со своей стороны оккупировали эту территорию. По нашему мнению, это было бы не только облегчением для нас, но также соответствовало бы духу московских соглашений и советским интересам…» Телеграмма Риббентропа германскому послу в Москве графу фон Шуленбургу от 03.09.1939 г.

Но Сталин выжидал. Ибо главе государства, всегда позиционировавшего себя, как «борца за мир во всем мире» совсем не хотелось вставать на одну доску с зарвавшимся «баварским капралом» (по определению Гинденбурга), войну которому уже объявили Великобритания и Франция. И только утром 17.09.1939 г., когда под бомбами германских «Юнкерсов» уже пылала Варшава, а маленький  героический польский гарнизон Брестской крепости под руководством своего раненного командира, генерала (бывшего штаб-ротмистра Русской армии) Константина Плисовского

третьи сутки отбивал германские атаки, войска РККА вступили на территорию Польши.

Не встречая серьезного сопротивления со стороны Войска Польского, Красная Армия стремительно продвигалась вперед. После перестрелки 19 сентября немецких и советских войск в районе Львова на советско-германских переговорах, проходивших 20—21 сентября, была установлена демаркационная линия между Вермахтом и РККА.

22 сентября в Бресте состоялась торжественная процедура передача города и Брестской крепости частями XIX моторизованного корпуса Вермахта (командир корпуса — генерал танковых войск Г.Гудериан) войскам 29-й отдельной танковой бригады РККА (командир — комбриг С.Кривошеин),

по поводу которой союзники устроили торжественный совместный парад.

На этом «освободительный поход» Красной Армии практически закончился. Еще какое-то время братья по оружию улыбались друг другу, вели дружеские беседы и непринужденно обменивались табачком,

но 12 октября, когда новая линия советско-германской границы была окончательно определена, союзные части были отведены в места постоянной дислокации.

А что же было потом? Потом был расстрел пленных польских офицеров в Катынском лесу и началось строительство печально знаменитого концлагеря Аушвиц-Биркенау. Вожди двух братских народов обменивались поздравительными телеграммами

и строили планы (каждый сам свои) на будущее. Потом была позорная для СССР и славная для Финляндии Зимняя война 1939-40 гг. Потом была оккупация Советским Союзом стран Балтии и Германией стран Западной Европы. И наконец наступило 22 июня 1941 г., когда два заклятых товарища (геноссе Гитлер и товарищ Сталин) вцепились друг другу в горло не на жизнь а на смерть!