Шёпот Урании ( седьмой фрагмент)
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Культура и есть базовое условие возможности восприятия всё более тонких планов реальности. Фокус внимания, привычка видеть те или иные смыслы становится условием постепенного переноса сознания с уровней предельно обусловленных, вещных, к объектам, существующим преимущественно в плане воображаемого.
Сам по себе мир материальных предметов может быть представлен нами, как нижняя граница проявлений серединного мира.
Предмет существует на грани исчезновения, динамика его существования не предусматривает роста, развития, регенерации. Вещный мир лишён такой динамики. Дырка на куртке не зарастает, поломка в машине сама не излечивается — иными словами вещь так далека от своего образа, что уже не способна достигать его, становиться им. Созданная изначально, вещь не способна расти, развиваться, предмет лишён потенции становления в тонкой форме.
Динамика предмета возможна только в отпадении от образа, в распаде — машины ржавеют, одежды тлеют, обувь истирается, всё теряет былую яркость, цвет, утрачивает способность удержания формы.
В любом предмете мы созерцаем неумолимое его движение к смерти. Предмет существует на границе бытия и небытия, он утопает в наступающей реке времени и не способен к возрождению на другом берегу.
В этом смысле, любое сознание направленное желанием в зону владения предметам, в удержание, в познание значимости своей через предмет — принципиально смертно.
По сути дела любой акт отождествления значимости человека с вещью есть растянутое самоубийство человеческого существа. Чем более человек отождествляет себя с опытами владения, тем сильнее Танатос — бог смерти проявляется в жизни вроде бы ещё живого существа.
Печать Танатоса на лицах открыта для живого взора. Это лица удивительной немоты, взоры таких людей пусты и лишены творческой энергии. Жертвы смертной страсти вещного потребления.
Телесность и её обрамление. Как чувствует себя тело и во что оно одето. В каком авто и в мягком ли кресле. Что есть, где ест, в каком окружении... Как быстро стареет, сколько тратит, как выглядят другие тела.
Живёт ли « как люди» - как другие тела, внимательно следящие за иными такими же…
Тяжёлый захват внимания нижним планом —предметным миром.
Рудольф Штайнер размышляя о природе становления души, высказывался о том, что самой простой, отчасти и примитивной формой осознавания себя, становится внимание к архитектуре.
Архитектуру, собственно, он видел, как низший уровень развития творческого сознания. Очевидно, что найдётся много не согласных с такой точной зрения, но тут важен сам ход размышлений.
Причина такого высказывания в том, что человек, желающий видеть себя в окружении прекрасного но внешнего пространства назначает все смыслы во вне себя, по сути дела приравнивая себя к достойному элементу этого мира вещей.
Архитектура, как форма искусства, восхищает сознания простые, не тронутые опытом значимости внутренних состояний, отданных на откуп протяжённости, внешнего ритма мира количеств.
Протяжённость предполагает пребывание в действии, в перетекании от одного сюжета к другому. Протяжённость, неизбежное порождение дробности неизбежно видит мир, как конфликт.
Тут кроется смысл связи Марса и знака Близнецы, Меркурия и знака Овен. Близнецы, манифестируя двойственность, используют опыты противостояния для поддержания динамики, а Овен, обнаруживая различия, получает основания для разделения, для осознания границ как таковых.
Знаки первой трети года — четыре стихии в стадии начальной манифестации, опыта раннего проявления скорее описывают механизмы вовлечённости, погружения в травный мир, обнаружения сознания во внешнем. Что мы и видим, говоря о сосредоточении на внешней протяжённости, на течении времени.
Даже Венера, проявленная в Тельце, канал чувственного восприятия и полноты, испытывает опыты сильной обусловленности динамикой, изменчивостью впечатлений, переживаний, желаний.
Восторг первоначального проявления, характерный для, так скажем, ранних опытов самопознания, возможно, для молодых душ, ставит сложную задачу для формирования самоосознающей души. Используя этот термин, мы отсылаем наше внимание к работам Андрея Белого, в которых подробнейшим образом рассматривается то, как трансформируется «сфера дуальности — царство души, потому, что душевное и есть диадичность».
И, несмотря на то, что мы имеем бесчисленное множество образцов творческих манифестаций в сфере дуальности и протяжённости, мы заметим, что протяжённость, действие, конфликт, взятый как чистый принцип в известной степени исключает высокое искусство.
Исключает саму возможность искусства, как духовной практики, поскольку постоянная сосредоточенность на объекте во вне себя, исключает творческий опыт самоосознавания.
Тут мы имеет дело с жанрами низкими, с анекдотом, комедией положений, со скандалом, конфликтом, с кухонным сериалом и боевиком… В целом, с тем, что составляет предмет массовой культуры, и с тем сознанием, которое таковая культура в свою очередь и формирует.
Иначе говоря, мы не имеет дело с искусством вообще, понимая, что символ формируется в условиях возникающей статуарности, когда проявление остановлено, выдернуто из времени, очищено от суеты бытия.
Мы говорим о том этапе развития внимания, когда реактивная, событийная природа чувств заменяется представлением, опытом, помещённым в план воображения.
Именно такой механизм самоосознания позволяет формировать символическое отношение, целостное , не принадлежащее моменту бытие.
Тут мы получаем возможность уранического опыта существования.
Уран так и стремителен в опытах осознавания в силу того, что бытие уже вынесено за пределы протяжённости, за пределы времени, а потому все смыслы схвачены одномоментно, во всей протяжённости проявленного опыта.
Только такой опыт сознания, позволяющий переносить объекты в план символического делает возможным освобождение от сюжетов.
Это тот опыт, который уже может быть передан от проживающей бытие воплощённой личности к её вневременной ипостаси — к сущности.
Только при совершении такой работы ума, исчезает потребность в повторяющемся сюжете, в протяжённости и дробности бытия. На этом этапе завершается действие множества так называемых кармических сюжетов, которые по-сути дела и возвращаются только в силу того, что недостаточность осознанности не позволяет перевести протяжённости, горизонтали, конфликты в вертикали символического.
Переход к такому опыту целостного символического восприятия не возможен до той поры, пока сознание не утвердилось в опытах такой рефлексии, в наблюдателе, который способен на такой чувственный опыт.
Ведь символическое не постигается на уровне внечувственного рассмотрения, хотя и содержит его как инструмент.
Надо заметить, что планы воображаемого действительно различны. И, как минимум, мы можем два типа воображаемого.
Один определён нашей способностью выделить уровень чувственных образов, отношение к которым строится на тонком, но вполне представимом обращении к их форме.
Этот уровень наиболее понятен, поскольку создаёт тонкие формы, которые неизбежно прилагаются к понятиям сущего.
К примеру, такой метод воображения, оказавшись перед задачей представить число «три» создаст нечто определённое — три яблока, три автомобиля, трёх девушек и т. д.
При этом, само число три будет как бы отделено от прилагающихся форм, но постигаться будет через эти воображаемые формы.
Однако мы можем представить и другой уровень воображаемого.
Тот, что предполагает возможность представить понятие, состояние, опыт ( и что либо иное) за пределами формы. К примеру, мы можем представить такие понятия, как вечность или число, не обращаясь к формам как таковым. Мы можем помыслить бесконечность, не создавая образ бесконечного числа яблок.
Это требует более тонкого плана воображаемого, того, где возникает состояние «чистого знания», без-образного знания. В целом, этот план воображаемого достигается в различных практиках, к примеру, в безмолвной молитве исихаста.
Надо заметить, что в этих построениях мы выходим на границы восприятия, описываемся участием как Урана, так и Нептуна.
Исчезновение границ образа — тотальная вода Фалеса («всё есть вода») подводит нас к теме потенциального освобождения сознания.
В то время, как Уран, помещает нас на тонкие, символические, пограничные, но всё же проявленные планы мира форм.
В некотором смысле это — промежуточная стадия развития сознания. Впрочем, окончательный опыт не достижим в принципе.
Уранический объект тотален — его перенос в план воображаемого предполагает полноту всех каналов тонкого восприятия. И надо заметить, это довольно сложная задача — ведь всякое воображаемое, всякий образ не существует как некая реальность без человека. Без наблюдающего сознания не существует символического объекта.
Символическая реальность возникает только в результате активного, наблюдающего сознания, которое и выбирает означающие, которые укажут на широких потенциал означаемых.
То есть реальность будет разворачиваться в те или иные сюжеты именно в результате работы воображения, создающего символические объекты.
Которые, в свою очередь формируют означаемые — кармические обстоятельства бытия.
Тонкое формирует грубое — неизменность этого принципа проявления становится нам всё более понятной.
...Вспоминается случай, когда женщина, по совету посмотревшая вечный фильм Феллини «Дорога» делилась размышлениями…
Потрясающая до самых оснований человеческую душу история любви и смерти была своеобразно воспринята «женщиной с практическим умом».
- Я обратила внимание на то, как плохо и бедно там все одеты.» - сообщила она.
Она не увидела историю любви, она увидела сообщение о бедности бытия.
Да, иным зрителям это кажется невероятным… Как же можно не прожить этот смысл?
Однако у этой зрительницы символическое не развернулось в вечную историю любви и смерти. Отчасти потому, что лунные каналы восприятия вообще стараются блокировать сообщения о любви и смерти. Любви и смерти, как единого опасного опыта.
Но женщина прожила историю неблагополучия, бедности и прочих внешних обстоятельств. Она увидела те смыслы, которыми привыкла жить, те внешние конфликты, на которых привычно собирался её ум.
Ведь если нет навыка впускать образ внутрь себя, нет возможности увидеть историю любви.
Она увидела тот план смыслов, на котором она понимала благо и свой опыт бытия.
Точно так, как кошка, даже самая умная, в любом изображении опознает мышку и ничего более.
Тут мы опять видим действие принципа «каждому сознанию — свою реальность», когда любое проявление познаётся как способ построения.
Именно поэтому периоды проживания человеком лунных, предельно обусловленных историй описаны краткой формулой поэта «любовная лодка разбилась о быт».
Такое бытовое поглощение чаще всего не осознаётся людьми, как нечто страшное, поскольку социально оправдано.
Социум утверждает «нормальность» вовлечение человека в планы, которые чаще всего уже давно и не являются вполне человеческими.
Горизонталь социального опыта — третий дом, канал Близнецов, в бытовом поражении ценностями века сего, по-сути дела является инструментом демонизации мира, поскольку стремится подменить истинную вертикаль становления души симулякрами безопасного быта.
Люди утрачивают глубинное знание души, сообщение о том, что исток жизни психе — нечто, за пределами этой жизни, то самое важное, что и создаёт основание и смыслы жизни здесь.
Стремясь к узаконенной обществом нормальности, создавая социум замкнутый на себя же, предполагая смыслом бытия тут жизнь по возможности в удовольствиях, комфорте и безопасности, люди со всей неизбежностью призывают безумие, слом, болезни, патологии, одержимости.
Попытка игнорировать иррациональный опыт, избегание любых проявлений свободы и любви создают прилоги к тому, чтобы любые, даже самые пугающие и разрушительные силы запустили процесс выныривания человека из той статики, в которой он засыпает в разбившейся о берега лодке.
Так или иначе, душа пробуждается в своём устремлении к тому, что превосходит её по значимости, по горизонту реализации.
И, как мы уже и говорили, такой переход для спящего, испуганного сознания связан с периодом наступающих бед.
Пришли, что б жить, что б окунуться в страх.
Ведь то, что живо в каждом вдохе - неизвестность.
И потому мы прячемся во снах
И так живём в недвижимых сердцах...
Нас вовлекает злая бесконечность
Где жизнь за жизнью отвергаем жизнь.
Где нет осознаванья по причине
Того, что список прожитого чист,
И год за годом только ветра свист
И шанса нет в очередной кончине.
Не жили, потому и не смогли
В себе заметить опыта дорогу.
Родились, в школу вовремя пошли,
Других не хуже, кажется росли,
Семья, детей родили, тоже -слава Богу.
И весь тот путь - не открывая глаз.
Придерживаясь общего движенья.
Быть может был какой-то краткий час,
Когда какая-то.... любовь... будила нас.
Но сжаты веки в страхе пробужденья.
И замерли от ужаса сердца.
И снова провернулась колесница.
И снова мы повесили гонца.
Шута коварного, пройдоху, подлеца,
Который нам кричал, что всё лишь снится.…
|
</> |