Шелк

nucisarbor — 12.12.2010 Из Японии мы привезли три куска шелка. Все три куплены в Асакусе. Два пояса оби и один небольшой отрез – так, из остатков. В лавке, которую рекомендовал путеводитель, ничего особенного мы не нашли, да и вообще в Асакусе торгуют, по большей части, ширпотребом для туристов.
Но сначала из коробки с поясами явился вдруг кусок черно-фиолетового шелка с розетками, расшитыми бледно-зеленой, лиловой, бордовой, золотой и серебристо-серой нитью. И стоило взять его в руки, как на сгибах и изломах он заиграл иными мирами и временами, не японскими даже, а персидскими, из покоев Синдбада, вернувшегося из последнего путешествия. Ночной шелк, загадочный, плетущий цветистые речи.




Узор – это порядок. Узор – это когда каждый год за сочельником приходит Рождество, за зимой – лето, после заката – звезды. Узор – значит, все хорошее и драгоценное повторяется, и ничто не пропадает, и любое мгновение бессмертно.

Шелк такой толстый и прочный, что даже иглой его не везде проколешь. Зачем было его покупать? А вот зачем: просто положишь ткань на край дивана, и дом меняется.

Однажды в крохотный магазинчик на Вагонке (аккурат напротив ворот закрытого вскоре колхозного рынка) завезли китайский шелк. Какими судьбами такой богатый шелк (чайно-карий, с шафраново-серебристыми цветками) оказался в этой дыре, непонятно. Почему-то это только прибавляло ему ценности, словно он завезен был тайком специально для меня. Я учился тогда в десятом классе, денег у меня не водилось, и я стал подкатывать к маме. Вот, мол, уникальная вещь – хоть халат шей, хоть портьеры, даже в Москве такого не сыщешь. Мама, как обычно, сказала, что китайский шелк проживет без нас, а мы без него, но вечером на следующий день у нас дома прохладное чудо уже переливалось складками, заставляющими оживать на сотни ладов рисунок вышивки. Для портьер и даже для халата шелка было слишком мало (дорог он был необычайно), поэтому мама обшила им подушку. На подушке шелк умер. Не то чтобы совсем умер, но потерял значительную часть своей китайской магии. Гладкость избавила его от складок и переливов.

Помня об этом, мы не будем придавать шелку гладкую, раз навсегда избранную форму.
Потом на следующей линии асакусского рынка обнаружилась лавка, в которой торговали кимоно и поясами. Уйти оттуда было невозможно. Ах, если бы только можно было купить то зеленое кимоно ручной работы, что стоило около шестидесяти тысяч иен! Но такое кимоно сродни свадебному платью: надевают его раз в жизни. А потом убирают под стеклянный колпак навечно.

Зато в лавке был большой выбор оби. Я выбрал два пояса. На обоих – осенние цвета, торжественное тепло, тишина. Оби с хризантемами. Клубы тумана стелятся по саду, окутывая золотистые, красные, бледно-желтые цветы. Чуть погладишь ткань – и выступают вперед новые цветы.

Оби с осенними кленами. Прогуливающиеся по саду созерцают красные листья. Под деревом сидит отшельник в белоснежном кимоно. Мальчик бежит с корзинкой хурмы, его окликает самурай с мечом. Трое мужчин и две девушки остановились посреди сада, один указывает на клен веером. Какие-то люди идут через мост, струятся под мостом светлые воды, похожие на облака.

Вечер. Зажигается лампочка, – и ткань мерцает тысячами темно-золотых искр. Шагнешь к ней – рисунок меняется, шелк уже по-другому дышит, по-другому разговаривает. И такое богатое колдовство на тебя накатывает, такой густой покой, какой бывал только в детстве, когда в сказке, которая потрескивала с пластинки, начиналось про гнезда самоцветов, про меленку Хийси, про подземные норки, в которых среди связок орехов и корешков тлел керосиновый светильник размером с пол-булавки.
Мы были в Японии две недели, но не захотели расставаться. Поэтому привезли ее с собой. Вот в этих кусках шелка.















(с) М. Нисенбаум

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив