С праздником Святой Троицы
litera — 20.06.2021
Икона преп. Андрея Рублева
«Троица».
Это одна из самых прекрасных икон, созданных человеком, а, по
мнению ряда богословов и искусствоведов, и вообще самая прекрасная
икона из всех известных нам.
Зададимся вопросом - Кто из изображенных на этой иконе
Лиц – Отец? Кто Сын? Кто Святой Дух?
Иконы, на которых изображен сюжет явления Трех Ангелов (а на самом
деле – Трех Лиц Пресвятой Троицы) Аврааму, известны и до Андрея
Рублева, и после. Но надписи над нимбами (то есть пояснения, где
Отец, где Сын, а где Дух Святой) встречаются крайне редко. Это
единичные случаи. Ни у одного настоящего мастера такой надписи нет,
потому что это противоречит богословию. Как откровение
неизобразимого Троичного Бога явление Аврааму может быть передано
только символически, в виде трех безличных Ангелов.
На Стоглавом Московском соборе 1551 года это подтверждено
следующими словами: «У Святой Троицы пишут перекрестье (в нимбах):
иные у среднего, а иные у всех трех.
Андрей Рублев. Икона "Святая
Троица"
А в старинных иконах и в греческих подписывают “Святая Троица”, а
перекрестья не пишут ни у кого. А некоторые подписывают у среднего
“IС ХС Святая Троица”. Итак, повелеваем: Писать живописцам иконы с
древних образцов, как греческие живописцы писали и как писал Андрей
Рублев и прочии, а подписывать “Святая Троица”. А от своего
замышления ничего не предпринимать» (рус.пер.) Напомню, что
перекрестье – это «крестчатый нимб». Он пишется только на иконах
Иисуса Христа.
Процитированный документ Собора гласит, что можно Рисовать
крестчатый нимб либо у центрального Ангела, либо у всех трех. То
есть получится, что Иисус Христос, кроме Себя Самого, являет Собою
и Отца, и Духа.
Но отдельно указывать: Отец или Дух – нельзя. Всю Тайну Лиц
Пресвятой Троицы нам являет только Сын – Господь Иисус
Христос.
Все это так, «…и все же в рублевской иконе эти Лица,
символизируемые Ангелами, как бы стремятся к личностному Своему
проявлению: образы Их не лишены известной, пусть и "прикровенной",
конкретности в выражении ипостасных взаимоотношений и потому могут
быть "определены" если и не как однозначная религиозная
"Богозрачная" данность, что, разумеется, невозможно, то хотя бы как
данность художественно-символическая. Апофатически признавая вообще
всякую условность любого изображения Пресвятой Троицы, душа
человеческая, так сказать, на уровне катафатическом все же
стремится хотя бы прикоснуться – через откровение "художественного
Боговидения" – к Божественно-Личностной тайне Триипостасного Бога…»
(диак. Г. Малков)
Кто же из этих Ангелов, по замыслу преп. Андрея Рублева,
изображает Отца? Кто – Сына? А Кто– Духа Святаго?
Определив, Кто изображен в центре, мы, возможно, получим ключ
к вопросу, Кто находится справа, а Кто – слева от центральной
фигуры.
Секрет в том, что древние иконописцы (и Андрей Рублев, и
другие), действительно, изображая Отца или Духа Святаго, изображали
Их через призму изображения Сына Божия.
Мы помним знаменитые слова: «Бога не видел никто никогда;
Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1, 18). Или
другое: на просьбу Апостола Филиппа показать ему Отца Иисус
ответил: «Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: покажи нам
Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне?» (Ин. 14,
9–10).
Именно поэтому Ангел, изображавший Отца, рисовался с чертами
Сына, Сын – открывает нам Отца… Вот тебе и древнерусская темнота и
простота, как порой приходится слышать…
Правый от зрителя Ангел рублевской «Троицы» – несомненно, Дух
Святой. С этим согласно большинство исследователей иконы.
«В центре же (и символически это вполне оправдано) нам явлен
образ Отца, но образ Его художественно целомудренно "замещен" и
репрезентируется "ангелоподобным" образом Сына: поэтому центральный
Ангел и изображен в каноническом для иконописи одеянии Спаса – в
вишневом хитоне и голубом гиматии.
Но одновременно этот символически явленный Ангел – как
подразумеваемый под образом Сына Сам Отец – благословляет
жертвенную чашу Сына со Святым Агнцем (ибо Сын есть "Приносяй и
Приносимый" – в соответствии со словами тайной молитвы Херувимской
песни на Литургии верных). Причем Ангел этот как бы
вопросительно-призывно обращен к Ангелу, находящемуся по правое
плечо от него, то есть к собственно образу Сына, "сопрестольного"
Отцу. И здесь будет вполне уместным вспомнить слова Псалмопевца:
"седи одесную (то есть справа. – прот. К.П.) Меня, доколе положу
врагов Твоих в подножие ног Твоих" (Пс. 109, 1), или же, например,
своего рода вариацию на ту же тему у Апостола Павла — его слова о
Сыне, Который "воссел одесную престола" (Евр. 1, 3).
Этот левый Ангел, непосредственно представляющий Сына, "прежде
всех век" согласного во всем с волей Отца (а точнее – всей Святой
Троицы) о необходимости принесения Себя в жертву за падший
человеческий род, сдержанно — трепетно-осторожно и покорно — также
благословляет искупительную евхаристическую чашу, выражая тем самым
Свою готовность пострадать "за жизнь мира"...» (диак. Г.
Малков).