Русскiя картинки

vedmachka — 15.03.2010 .
Вы же пишете мало, мне читать нечего. Сообщество же "гёрлс онли" оказалось гибридом "ру_перинаталя" и моего похудательного сайта, а ру_авта, как известно, уже не та!
Но меня нельзя сажать на буквенную диету, а потому впервые в жизни повелась на спам, и не пожалела об этом. Я даже 30 рублей за регистрацию заплатила!

Помимо трогательных графоманских проб пера, на сайте обнаружился чудесный, правда не оконченный ещё эротическо-пронографический роман "а-ля рюс", название которого вы и видите в теме поста.
Роман чудовищно прекрасен, а его автор - человек с абсолютно испорченым воображением. Я очень обеспокоена судьбой Марии.

Делюсь с вами, хотя тридцати рублей вы мне, конечно же, не вернёте. Выкладываю начало, и если роман повергнет вас в такой же эстетический коллапс, как и меня, запощу остальное сериальным манером.
Детей, ханжей и фантастов уберите от экрана, им это будет неполезно.

1. Поместие графа Кускова было на Орловщине. Богатое земельными угодьями, населенное работящими мужиками и отзывчивыми бабами, оно вызывало зависть соседей: достоверное известно, что господин Хлудов ставил в субботу свечку, желая, чтобы околела любимая кусковская кобыла. Дворовая девка Меланья, рябая и широкозадая, а потому радая любой мужской ласке, слышала это самочинно, когда выпрашивала себе в церкви «мужа пригожего, на ласку щедрого».
Тот Хлудов не только про кобылу просил, но еще шептал срамное про корень мужской силы Кускова, когда, мол, наконец увянет. Было ли это как-то связано с кобылой, Меланья не поняла, но про корень принесла в подоле дословно.
Содержание молитвы Хлудова открылось ей тут же, на лавке, когда граф обнажил указанный корень и продемонстрировал со всем пылом, как он свеж и победителен.
Стоны Меланьи завели псаря Ивашку — баба его ходила на сносях, а потому он был крайне чуток к половому вопросу. Ивашка поспел первым, и когда раскрасневшаяся Меланья вышла из дома, уже успел отереть руку о лопух.

2.
Граф Кусков жил на Орловщине почти безвыездно. Вышед о третьем годе в отставку, он полюбил простоту и незатейливость деревенской жизни. Здесь не нужно тратиться на прелестниц: любая девка рада развеять барскую скуку — даром и с большой охотою. Здесь не нужно месяцами склонять графиню N к адюльтеру. И зачем склонял?.. Дала на скорую руку, безо всяких излишеств, а триппер залечивал более полугода.
Иными словами, куда ни кинь, всюду благолепие и радость души и тела. В столице же жизнь была крайне затратной и для здоровья погубительной. Что там, что сям — женское устройство всюду одинаково, — так думал граф еще недавно.
Но вчера…
Вчера все изменилось.
Потому что вчера прибыла в имение из самых заграниц гувернантка-француженка, призванная выучить кусковского отпрыска светским манерам и парижскому прононсу.
Кусков увидел ее – и пропал.

3. Падение графа было стремительным и необратимым. На следующий же день, за завтраком, граф ввел себя в состояние полнейшей ажитации, вплоть до увлажнения интимного белья, – безо всякой помощи рук. Правда, поспособствовал успешности ногами, но целиком в пределах благопристойности.
А все из-за нее!.. Прелестница-гувернантка вышла к завтраку в форменном платьице, не вполне подходившем по размеру и совершенно не скрывавшем буйство юной плоти.
Ах, какие сисечки распирали платьишко, какие бодрые, задорные соски увенчивали их!
Граф перевидал немало грудей, но эти, заповеданные, юные, манящие, нетронутые пороком… Граф сглотнул.
Воображение требовало выхода.
Тут уж Меланьей не обойдешься, тут нужна Агриппина. У нее груди, что надо: налитые, спелые — на одну ляжешь, другою укроешься!
И граф поспешил на кухню, где Агриппина ставила в печь пироги.
От жиж барин, какой охальник! – только и успела та подумать, а уж юбки были у нее на голове…

4. Груди Агриппины скрасили утро Кускова. Довольный, он шел к себе в кабинет, как встречу ему попалась жена. Как всегда, у нее была кислая и недовольная мина: граф не часто удостаивал супругу визитами, отчего та постоянно имела вид недоупотребленный. Недовольно оглядев жену (сухая, как жердь, сисек нет, одно расстройство!), граф двинулся дальше, но был остановлен словами:
— Комнату для Марии я отвела рядом с Жоржиком.
Граф живо обернулся:
— Разумное решение, мадам!
Далее граф поспешал куда веселее.
«Рядом с Жоржиком» — это ж на втором этаже, в левом крыле, это ж от его кабинета — рукой подать!
Настроение, испорченное лицезрением супруги, улучшалось прямо на глазах, а в портах чувствительно креп и набухал неутомимый корень мужской силы Кускова.
«Я еще ого-го!» — подумал граф, открывая дверь в кабинет…

5. Мария, вызванная в комнаты графини для наставления и ближнего знакомства, не знала, куда деваться от смущения. Про этих русских рассказывают всякое!..
Многие французские девушки получили в этой варварской стране не только работу, но и незаурядный жизненный опыт: сладкие цветочки запретных страстей, сорванные в российских поместьях, обеспечивали прелестницам вполне безбедную старость.
И потому грудь новоявленной гувернантки распирало неведомое раньше половое чувство.
Конечно, графиня не блистала красотой, но…
«Что за непотребство? – думала в это время графиня. — Что за мода пошла заводить дома всякую иностранную дрянь?! Павлины, положим, или золотые рыбки — это еще куда ни шло. Но молодая, обученная всяким кунштюкам девица… Гнать из дома, пока не случилось худшее!» (Что графиня подразумевала под «худшим», знали только Господь Бог, да немой кучер Василий.)
Однако Мария глядела на графиню с такой детской доверчивостью во взгляде, была в ней такая неизъяснимая чистота и свежесть, что казалось она не девой, но ангельским дитятею. Это не на шутку взволновало графиню, и она позволила себе неожиданный geste: велела Марии приблизиться и нежно потрепала прелестницу по спелой девичьей щеке.
«Неужто?...» — подумала Мария, но графиня уже вся вышла вон.

6. Жорж, наследник графа Кускова, хотя и вошел в пору уверенного отроческого рукоблудия, приездом гувернантки отнюдь не соблазнился. Были тому причины, которые стали бы ясны всякому искушенному содомиту по первом же взгляде на Жоржа.
Узкое женоподобное лицо наследника, слабость и томность его телосложения, а также вихлястый, по-бабьи округлый зад, говорили знающему человеку о многом!
Однако содомитов на Орловщине не водилось отродясь, поэтому Жоржик был предоставлен самому себе и то и дело искал случаи для исполнения ночных фантазий, находя их то в крепком малосольном огурце, то в деревенском дурачке Нафане, которого так сладко было трогать за разное…
Вот и сейчас Жорж затеял охальную каверзу. Захотелось ему, чтобы Ивашка выстругал для него ладный да гладкий мужской корень — в натуральную мущинскую величину, в полной славе и красоте естества.
Ивашка прозрел умысел на свой лад: «Девок попужать надумали, барчук? Этому грех не пособить, пока собственное хозяйство в силу не вошло… Завтречка поутру справлю вам игрушку!»
Вечером Жоржик долго не мог уснуть, и не однажды оросил телесными соками любимый малосольный огурец, который уже несколько подвял от употребления и утратил всякую прелесть новизны.

7. Быт в кусковском имении был налажен отменно. Ломились от запасов погреба, скотина радовала глаз тучностью и здоровым внешним видом, мужики да бабы жили ладно, во всем следуя естественности.
Лишь Меланью замуж никто не брал: мало того, что рябая, так еще и языкатая! Мужику от такой бабы одно расстройство, да увядание главного жизненного корня.
Посему Меланья брала свое там, где его находила — подобно сочинителю Мольеру, пьесами которого зачитывалась гувернантка.
В нынешний вечер женское счастье Меланья нашла на псарне.
Воровато оглядевшись, не смотрит ли кто, она вошла внутрь и прикрыла дверь, подперев ее для верности поленом. Завалясь грузным телом на свежее душистое сено, она привычным жестом задрала подол и, широко расставив белые ладные ноги, умыла молоком те уста, которыми не вкушают хлеб и не шепчут молитв.
Тут же прибежал любимец ее, Барс, и принялся слизывать угощение горячим, шершавым языком. Трудился Барс не за страх, а за совесть, не то что на охоте с барином.
«Ахти, господи, грех-то какой! — наконец зашлась в истоме Меланья. — Ахти, а-а-а-а!..»

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив