Розенкранц и Гильденстерн

maria_amor — 25.02.2011 На посторонний взгляд пространство между моим домом на пр. Вернадского и детской поликлиникой напротив казалось ничем не примечательным пустырем. Но для меня, которую гнали по нему в стоматологический кабинет, это была Вия Долороса. Я брела по скорбному пути как можно медленнее, загребая ногами, мешкая, традиционно останавливаясь. Мама вдохновенно сулила шоколадок и попугайчиков, я пыталась почерпнуть в будущих наградах мужество и стоицизм Муция Сцеволы, Зои Космодемьянской и спартанца с лисенком... Октябренок я или нет, наконец?! Ведь не иголки под ногти, всего-навсего зубы без заморозки!
Но обманывать себя легче, если это сулит что-нибудь приятнее встречи с бормашиной. Без малейшего риска мама могла наобещать мне хоть Эйфелеву башню. Из меня героя не вылепишь даже под пытками.
К концу этапа от отчаяния в душе прорастала вера в чудеса. Я тоскливо приободрялась и в кабинет вползала своими ногами. Увы, в кресле дантиста никаких чудес я ни разу не сподобилась. Мужество подло, как Тень, ускользало от своей подопечной. Оставшись одна против всех, при приближении сверла я билась, как еретик в спасительных объятиях инквизиции. Взрослые насильники изнемогали, тисков под рукой у них не оказывалось, и гадкую девчонку изгоняли с позором и незалеченным зубом.

Обратный путь через пустырь мелькал ускоренной съемкой: я неслась со всех ног, а за мной с криками гналась измученная мама, на сей раз суля всяческие наказания, причем с гораздо большими шансами на свершение. Соседи любовались сценой из окон, попугайчики улетали навсегда, прощально махнув крылом.
Со времен моего далекого детства мир изменился неузнаваемо... Нет, не могу усыновить подобную фразу. Тем паче, что, положа руку на сердце, еще неизвестно кто из нас двоих – я или мир - изменился сильнее. За себя скажу так: то, что в начале жизни так манило: купаться часами в ледяном море, с утра до вечера гонять на велосипеде, красиво, как большие, рисовать бумажных куколок, допоздна качаться на качелях, читать по ночам, то, ради чего, казалось, стоит перетерпеть это отсутствие свободы и прав и обилие начальства и обязанностей, называемое «детство», всё оказалось совершенно ненужным. В пути расплескались вдохновение и азарт. Мое сегодняшнее существование наполняют смыслом любовь и творчество интернет на мобильнике и шоппинг на интернете, а радуют готовка в микроволновке и GPS. Надежду на будущее висконсийской зимой я обретаю в обещанном глобальном потеплении.

Но среди судьбоносных перемен, вроде распада Советского Союза, независимости Джибути и Свазиленда и цунами мусульманских революций, по какому-то недоразумению вкрапились крохотные свершения, значительные лишь для малодушных трусов. Таким для меня является ботокс, лишивший американок способности хмуриться, и тем самым двинувший вниз статистику разводов добавка фтора в питьевую воду, благодаря чему все зубы моей двенадцатилетней дочки целы и невредимы. Похвально также, что детям перестали отказывать в обезболивании. Именно это, полагаю, позволило вывести из моды многие экстремальные воспитательные приемы.
Еще весьма гуманным изобретением явилась эпидуральная анестезия, хоть она не дала нам никаких положительных общественных сдвигов.
Но даже совершенно бесполезный гуманизм эстетически прекрасен.

P.S. Во рту у меня, - ох уж этот немилосердный диктат Голливуда! - уже давно и навеки запаркован эквивалент Мерседеса. И дантистов-умельцев, полирующих эти керамические совершенства, зовут – ей-Богу! – Роггенсак и Риммельгардт.
Стоппард Новокаин превратил шекспировскую трагедию в комедию.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив