Россия не оставит своих писателей без сюжетов
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
- В вашем романе «Маленький человек» вы рисуете ужасную жизнь маленького северного городка. Неужели там все так уж плохо?
- Все плохо не только в маленьком северном городке… Когда роман вышел, некоторые критиковали меня за искажение и «чернуху» (хотя что есть вся русская литература, как ни «чернуха», в таком случае?). Но за пару лет до выхода романа в России случилась резня в Кущевке, о которой еще много лет потом писали, и это только верхушка айсберга — на самом деле жизнь в провинции не так сильно изменилась с 90-х, как в столице и крупных городах. Роман во многом списан с моего родного Ковдора, городка на русско-финской границе, где я выросла.
Но «Маленький человек» — роман не о Ковдоре, а о России, о взаимоотношениях маленького человека и власти. Об этом больно говорить, но Россия остается бандитской страной, в которой правят бандиты и бандитские законы. Разве что бандиты носят не малиновые пиджаки, как в 90-х, а дорогие костюмы и часы за десятки тысяч долларов. Да, на улицах не стреляют (во всяком случае, не чаще, чем в Европе или Штатах), в лес уже почти не вывозят (если не считать того случая, когда журналиста «Новой газеты» отвезли туда по приказу главы Следственного комитета — правда вернули обратно живым и здоровым). Но это не значит, что времена сильно изменились. В Государственной думе у нас заседают не только бывшие спортсмены и певцы, но еще и бывшие бандиты, те самые, из 90-х, у которых руки по локоть в крови (один из них даже входил в депутатскую группу по защите христианских ценностей и финансировал литературную премию).
В списке богатейших людей страны — воры и уголовники. Да что там депутаты и олигархи — у нас даже невинную передачу «Спокойной ночи, малыши» ведет бывшая содержанка вора в законе. В стране есть регионы вроде Чечни, на которые не распространяется действие Конституции и Уголовного кодекса. На фоне творящегося там кошмара события, описанные в «Маленьком человеке», — ничего из ряда вон выходящего.
Достоевский в поисках сюжетов просматривал газетные заметки. В сценарных и литературных школах этот метод и сегодня советуют студентам. Откройте наши газеты — какой там «Маленький человек»! Многодетная мать украла у соседки овчарку и сварила детям на обед. Ребенок спрятался от собутыльников матери в колодец и просидел там несколько суток. Пенсионерку арестовали за то, что украла банку тушенки, макароны и 17 пакетиков чая. Полицейские правого и левого берега реки несколько дней не начинали поиск перевернувшихся на лодке рыбаков, потому что не могли договориться, случилось происшествие на одном берегу или на другом… Россия не оставит своих писателей без сюжетов.
***
(Ну и еще.)
Сегодня так называемое экспертное литературное сообщество себя полностью дискредитировало, а рецензии и премии как инструмент для отбора лучших, не вызывают доверия. Все это давно превратилось в какой-то фарс: похвали сегодня ты меня, а завтра я тебя. Друзья хвалят друзей, собутыльники собутыльников, писатели, претендующие на премию, хвалят писателей, входящих в жюри этой премии, клиенты литературного агента хвалят друг друга, равно как авторы, издающиеся у одного редактора (попробуй откажи своему редактору или агенту в просьбе). Чем раскрученнее и влиятельнее автор, тем больше народу хвалит его просто так, чтобы быть ближе к телу литературного функционера. Некоторые известные авторы могут смело пользоваться какой-нибудь компьютерной программой, генерирующей тексты, их все равно будут хвалить и награждать. В литературном мире свой «биосоциальный ранг» и «порядок клевания», писатели недалеко ушли в этом от куриц, мартышек и прочих животных. Смешно, когда все эти люди собирают круглые столы или проводят публичные дискуссии на тему «Кто убил русскую литературу?» Так и хочется им ответить: «Как кто? Вы и убили-с».
Не стоит забывать, что литераторы в массе своей бедны, как церковные мыши. Капиталистические реалии поставили их в особо униженное положение: им приходится заниматься грошовой редакторской и журналистской поденщиной, молиться на попадание в состав экспертов премии, крутиться вокруг литературных функционеров, от которых, глядишь, и перепадут хоть какие-то крохи. Это делает всех их зависимыми от литературной вертикали и полностью лишает такой роскоши, как собственное мнение. Так что я с надеждой смотрю на Youtube-каналы, чьи авторы все же могут говорить то, что думают. Да, многим их авторам не хватает образования и внутренней культуры, но, думаю, их независимость от реалий литературного мирка с лихвой окупает все это. Поймите правильно, я не идеализирую видеоблогеров, совсем нет. Но это хоть какой-то просвет.
***
(Про свой роман «Сломанная кукла».)
...С миллионом оговорок и допущений, роман-автобиография. У меня есть опыт социального падения, правда, не столь жесткий и долгосрочный, как у моей героини. Я считаю его бесценным. Те, кто читали роман, наверное, сразу же вспомнили роды бомжихи, избиение в полиции или жизнь с сумасшедшим в квартирке на окраине, но я, пожалуй, сохраню интригу и не стану рассказывать, что в книге придумано, а что нет…
«Сломанная кукла» — это парный портрет к «Маленькому человеку». Но если мужской портрет, «Маленький человек», — провинциально-таежный триллер, то женский — это «страх и ненависть в мегаполисе». Это только кажется, что роман о «падении» (так как героиня проходит феерический путь от self-made woman до бродяги), на самом деле — он о счастливом перерождении из человека без свойств, живущего по навязанному обществом сценарию, до человека, способного задать себе вопросы: «кто я?», «зачем я живу?» и «чего я хочу от этой жизни?». Мне кажется, каждый должен начинать с этих вопросов свой день. Но наша цивилизация делает все, чтобы мы не задавали их ни разу за всю жизнь.
|
</> |