РОМАНТИКА

Когда ребята из второй партии выпрыгивали из кунга, я работал возле насосной. Предвкушающее: «Вешайтесь духи!». - донеслось за добрую сотню метров.
Мы, такие же духи, но из первой партии, уже пообвыкшиеся, тоже ржали над новичками:
- Заходят они в казарму, - захлебываясь от восторга, рассказывал очевидец неприсутствовавшим при событии. - Дневальный стоит на тумбочке. Ванька-кинщик, метал в него штык-нож. Ну, как обычно. Дневала уворачивался, пригибался. Все нормально. У них та-а-акие болты! Думают, наверное: «Что здесь творится!? Какие зверства!»
Слушателей веселит, что новички неадекватно восприняли довольно невинную забаву. Ванька-кинщик (кинщик, потому что киномеханик и для отличия от Ваньки-банщика; и, разумеется, строго за глаза) малый хоть и с прибабахом, но никогда не стал бы метать штык-нож по-настоящему. За испорченную стенку старшина башку бы оторвал. Ванька развлекается - замахивается, имитирует готовность к броску, а дневальный ему подыгрывает. Впрочем, наверное, и страхуется, береженого бог бережет. А вдруг штык-нож сорвется?
Надо полагать, что один вид скачущего с ножом раздолбая с нарукавной повязкой «Дежурный по роте» наводил пополнение на невеселые размышления.
Смотришь на молодняк - нелепые, смешные, растерянные, лопоухие. Одно слово – «воины». Всего несколько недель назад и мы так выглядели.
А что же было при нашей встрече? Кричали же. Пугали. Сильное эмоциональное впечатление по идее должно было оставить зарубку в памяти. Но, увы, выкриков не помню. Возможно, потому что в нашем случае вслед за кровожадным приветствием нас ожидало другое еще более сильное эмоциональное потрясение, напрочь вытеснившее первые впечатления и загнавшее в подсознание призывы к повешению.
В казарме сержанты набросились на нас странными вопросами. От первой встречи со старослужащими мы ожидали чего угодно, но только не этого:
- Скажите, бухло в магазинах есть?
- Как там, на гражданке, с водкой?
- Выпить можно?
Вменяемого ответа на бессмысленные вопросы дать было невозможно. «А что может случиться с водкой?», - пребывали мы в полном недоумении. И зря.
Оказывается, пока наша команда добиралась до места службы, в стране свершилось событие огромной исторической важности - было принято знаменитое Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР "О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма". А мы и не знали. Судьбоносное решение партии и правительства прошло мимо нас.
Нас везли самолетами с пересадками в отдаленный гарнизон на Чукотке, который пурга на несколько дней отрезала от ближайшего поселка и от всего человечества. Мы прилетели первым погожим днем. Они, узнав о начале антиалкогольной кампании по телевизору и, не видя гражданских прилавков, строили апокалиптические предположения.
7 мая 1985 года началась антиалкогольная кампания в СССР. А я узнал о «сухом законе» вот таким необычным образом.
В армии ограничения в продаже спиртного восприняли болезненно. Бойцов Советской Армии особенно возмущало повышение возраста, с которого разрешалось приобретать «бухло» - с 18 до 21 года. Человек с ружьем узрел в новелле социальную дискриминацию. Солдатское правосознание незамедлительно связало внезапно урезанные права с возложенными конституционными обязанностями и сочло ограничение дееспособности нелогичным: «Интересно получается, автомат, значит, доверить можно – взрослый уже, а выпить нельзя – мал еще?!». Кипение возмущенного разума по поводу возрастных ограничений в различных вариациях я слышал все два года службы.
В нашей части сухой закон свелся к запрету продавать солдатам одеколон в единственном на весь военный поселок магазинчике. Но произошло это позже, зимой 1985/1986, когда вторая рота перепилась стеклоочистителем. Стеклоочистителем затарились на выезде, в обычном магазине.
- Вторая рота продезинфицировала сортир, - подтрунивали лейтенанты-острословы.
Романтика!
|
</> |