РОМАН

Все эти дни я «чувствовала», что Романа на кладбище нет. А тут... Издали взглянула, кто стоит у ворот Гамбетта. Женщина.
Без четверти шесть, направляюсь к противоположным, «моим» воротам, на выход. Едет кладбищенский автомобиль – мулатка знакомая.
– Ааа... наконец! А то Вы пропали...
– Соскучились?
– Да знаете, мы привыкаем к постоянным посетителям. Я Вас два дня не вижу, даже спрашивала у своих коллег, не видели ли они Вас.
– Каких коллег? – интересуюсь, думая о Романе.
– Тех, кто делает объезд.
Роман объезд не делает.
– А как Вы спрашиваете? Рыжая?
– Нет, «акация».
– Почему «акация»?
– Потому что Вы сидите на аллее акаций.
– Я там сижу недавно, раньше на Английской дорожке или ближе к выходу Гамбетта... На аллее акаций спокойнее, меньше людей. А за доброе слово спасибо.
Мы распрощались, и я продолжаю спуск к воротам. Аллея идет круто под гору. Не вижу, кто стоит у ворот, но слышу колокольчик – звенит не беспрестанно, его периодически встряхивают. Так делает только Роман. И точно! Вижу издали – его разворот плеч, его плотная, чрезмерно плотная – лишних пятнадцать килограммов! – фигура... Прошло три месяца после того, как он приходил ко мне и держал меня час в своих объятьях /но в одежде, почти платонически!/, два месяца с его мейла, где он писал, что нам лучше не продолжать, и чуть больше месяца с его мейла от 30 июня, когда у него вновь появилось желание меня увидеть и я сделала ему выговор. Узнал меня издали, метнулся в сторону. Исчез, потом появился. Деваться некуда – я спускаюсь к выходу: хочешь-не хочешь, придется общаться. Подчеркнуто вежливо прощается с группой туристов, потом разворачивается ко мне. Мы оба знали, что рано или поздно это случится. Пер-Лашез – место его работы и место моих прогулок! Вокруг никого, только мы вдвоем. Продолжаю непростой – по булыжнику! – спуск, он стоит напротив. Однажды я вот так же спускалась, потом, не дойдя до него десяток метров, остановилась и сказала /он еще был стройный/: «Дайте мне на Вас полюбоваться!». Теперь уже не скажу. Не только потому, что стал похож на борова, а ситуация изменилась.
Здоровается, спрашивает, закончилось ли у меня.
– Нет, в сентябре будут ставить окна и двери.
– Ну конечно, в августе все в отпуске.
– Да нет, красят лестницу. В понедельник все вернулись.
– А я вернулся сегодня.
Не знаю, что на это ответить, – вернулся и вернулся – и поворачиваюсь к воротам. Роман желает мне вслед приятного вечера. Мерси! Иду в Натуральный сад, сажусь на скамейку и « перевариваю» встречу. Голосок у него дрожал, у меня тоже возник душевный трепет. Хотя я и была в ярости, когда он написал 8 июня, что лучше для него и для меня не продолжать, но теперь, когда у меня завязались отношения с Имраном и я стала дергаться, часто вспоминаю эти слова и думаю: Роман был прав. Мы не машины, не роботы, мы живые существа, и неизбежно возникает привязанность, тем более у женщин, и все это сложно. Вот что он имел в виду. И вот чего он опасался.
|
</> |