разное

Текучесть и гибкость естественны для женщины, как для виноградной лозы. Но лоза растет, лишь опираясь на крепкую опору. Даже из самых лучших соображений, но, оставив себя без опоры, в будущем могут погибнуть лоза и весь урожай. И если нам самим не всегда хватает твердости и жесткости позиции, пожалуйста, укрепите нас. Поддержите любой результат, но честный. Оставьте нам право быть твердыми. Ведь радость от возможности сдержать свое слово много выше краткосрочных барышей.

Правильно, Жень! Вот таким и должен быть бизнесмен! А тот, седой и уверенный - говно! - думаю я, чистя зубы.

И слышу, буквально слышу, как зубы мои, покрытые честной и правильной пастой, повторяют мантру Евгения Демина: Иван, пожалуйста, укрепи нас! Оставь нам право быть твердыми!

Как каждая мама должна поговорить с дочкой-подростком насчёт грядущих изменений в организме, так и каждый отец должен сказать сыну: сынок, послушай. Это очень важно. Об этом не принято говорить вслух, но ты должен знать. Намазав морду пеной или гелем для бритья - не начинай бриться сразу. Выжди минуток пять-семь и только тогда приступай. И будет твоё бритьё легко и безболезненно.
Мне вот никто этого не сообщил и лет до двадцати пяти, я выходил из ванной заливая кровью окрестности и пугая соседей, а подбородок мой выглядел так, будто я бреюсь, опуская его в мясорубку.
Потом как-то случайно, наобум, я выяснил, что если дать пене немного впитаться в щетину, всё проходит не так хоррорно. Хотя, всё равно крови при бритье я практически никогда не избегал, но количество порезов всё же сильно сократилось.
А тут, не так давно, у меня кончилась пена, новой я не купил, бриться надо было обязательно по рабочей надобности, и я использовал мыло. Намылил лицо, а дальше всё просто  - в одной руке бритва, во второй мыла брусок, ну и бреешься, подмыливая особо проблемные места.
В общем, крови не было вообще. Совсем. Напрочь. Я не знаю как так. И почему я это выяснил только в тридцать три года.
Впрочем, сомнения всё равно есть. Мучительные.
Да, по всему выходит, что с помощью мыла мне бриться гораздо лучше. Намного лучше.
Но вот гель. Для бритья он, специально сделан, изобретен чтоб люди брились, вот ведь какая штука. И весь мир реально им бреется. Все великие люди сейчас, все светочи, все большие умы используют гель для бритья!
Не просто же это так. Значит тут есть какие-то подводные камни! Значит я чего-то не понимаю со своим мылом сраным, значит что-то ускользает от моего туземного голожопого мозга.
Скорей всего я сдамся, не выдержу и куплю-таки этот гель. И буду им бриться, пусть кроваво, зато как белый, бля, цивилизованный человек.

*************************

А напоследок, в рамках окончательного прощания с кумиром в этой жжешечке, небольшой рассказ:


------------------------------------------
Один с сожалением посмотрел на пустую бутылку коньяка стоящую на столике.
Алкоголь кончился, а идти в вагон-ресторан не хотелось.
Другой вздохнул, в полной мере разделяя чувства попутчика. Делать было нечего, а уснуть не представлялось возможным.
- Послушай, - вдруг сказал Один, прислушиваясь к стуку колес, - Вот что. Я думаю наша жизнь - это поезд.
- Перрон, - ответил Другой.
Один оживился. Схватка намечалась не на страх, а на совесть.
- Знаешь, старина, - сказал он, - А ведь на нашем пути чисто!
- Не до жиру, быть бы живу, - ответил Другой.
Зрители с верхних полок с интересом прислушивались к спору.
Один немного поразмыслил и сказал:
- Мы - машинисты!
- Мы - пассажиры! - парировал Другой.
Дискуссия очевидно зашла в тупик. Но сдаваться никто не собирался.
- Мы ведём поезд куда надо, - сказал Один, - И наградою нам свобода!
С верхней полки раздались аплодисменты впечатлительного слушателя, но Другой прервал их взмахом руки и сказал:
- Как сели в него так и сойдем, не надо задаваться, - он немного подумал и снова добавил, - Перрон.
Купе погрузилось в мрачную тишину.
- Дорога нам открыта на много-много лет, - сказал Один. Чувствовалось, что он возлагает большие надежды на этот странный аргумент.
- Хаха. Может вовсе и не много! В цене на билет всё дело, - ещё более странно ответил Другой.
Один пристально посмотрел на Другого. Наставало время по-настоящему важных слов.
- Вот смотри, - сказал Один, - Мы едем куда хотим. Захотели поехать и поехали куда захотели. И свернуть можем, если понадобится.
- Вздор! - ответил Другой, - Как ты свернешь на железной дороге? Поезд проедет только по рельсам!
Ответить на это Один не успел потому что поезд вдруг начал тормозить
Попутчики вышли в коридор. В тамбуре, у открытой двери курил проводник.
- Чего встали, командир? - спросил Один.
- А черт его знает, - ответил проводник.
- Где мы вообще?
- Да где-то под Таганрогом, - ответил проводник и щелчком выкинул окурок наружу, в мрачные бескрайние поля, расстилавшиеся вокруг.
Один и Другой, не сговариваясь, спустились на нижнюю подножку тамбура и спрыгнули на землю.
Поезд загудел, тронулся и скоро скрылся вдали.
Бывшие попутчики посмотрели друг на друга.
- Мне туда, - сказал Один и махнул рукой перпендикулярно железной дороге.
- А мне туда, стало быть, - сказал Другой и показал в противоположном направлении.
Мужчины понимающе кивнули друг другу головой и каждый, не оглядываясь, пошёл своей дорогой, грудью раздвигая буйную рожь.
С неба раздавался легкомысленный и одновременно зловещий свист.
---------------------------------------