Пушкинские места

steppentiger — 05.10.2025 В ноябре 1826 года Пушкин написал из Михайловского своему другу, библиографу и поэту Сергею Соболевскому: «Мой милый Соболевский – я снова в моей избе. Восемь дней был в дороге, сломал два колеса и приехал на перекладных. Дорогою бранил тебя немилосердно; но в доказательство дружбы (сего священного чувства) посылаю тебе мой Itinéraire (фр. – «путеводитель») от Москвы до Новагорода. Это будет для тебя инструкция».

Дальше идет шутливый стишок, который Пушкин предлагал исполнять на мотив «Жил да был петух индейский». В свою очередь, это первая строчка другого шутливого стишка-эпиграммы «Цапли», авторство которого долгое время приписывалось самому Пушкину. Потом выяснилось, что его коллективно сочинили Баратынский и Соболевский. В нем намекается на семейную историю богатого помещика и камергера Матвея Сонцова, который женился на пушкинской тетке Елизавете Львовне.

Но вернемся к нашему стихотворному путеводителю. Начинается он так:

У Гальяни иль Кольони
Закажи себе в Твери
С пармазаном макарони,
Да яичницу свари.

На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке.
Жареных котлет отведай (именно котлет)
И отправься налегке.

Естественно, будучи в Твери и Торжке, я не мог не последовать кулинарным советам нашего всего, хотя двести лет спустя это уже не так просто сделать. Гостиница обрусевшего итальянца Павла Дементьевича Гальяни, построенная в конце XVIII века вместе с трактиром, рестораном и «залом для увеселений» долгое время считалась лучшей в городе. Пушкин неоднократно останавливался здесь, путешествуя из столицы в Москву и обратно. Позже в ней четыре месяца жил Достоевский: сразу после возвращения из сибирской каторги ему было запрещено селиться в двух крупнейших городах страны, и он решил остановиться на полпути между ними. Здание не раз перестраивалось, но основная его часть сохранилась, сейчас здесь базируется тверской Минкульт.

К слову, Достоевскому город очень не понравился, хотя это отчасти связано с тяжелым периодом в его жизни (впрочем, когда у него были легкие периоды?). Тверь в качестве безымянного губернского города станет местом действия романа «Бесы». В одном из писем он жаловался: «Теперь я заперт в Твери, а это хуже Семипалатинска. Хоть Семипалатинск в последнее время изменился совершенно (не осталось ни одной симпатичной личности, ни одного светлого воспоминания), но Тверь в тысячу раз гаже. Сумрачно, холодно, каменные дома, никакого движения, никаких интересов, – даже библиотеки нет порядочной. Настоящая тюрьма! Намереваюсь как можно скорее выбраться отсюда…»

Теперь по поводу Кольони. В отличие от Гальяни, человека с такой фамилией не существовало – это одна из многочисленных шуток Пушкина, связанных с обсценной лексикой. Coglione по-итальянски – мужские тестикулы, а также легкое ругательство, нечто вроде «идиот, кретин, мудак» (интересно, что русское «мудак» имеет аналогичное происхождение, но об этом в другой раз).

В общем, после завтрака сырниками, почему-то называвшимися «Иосиф Бродский», я выбрал один из приличных итальянских ресторанов с шикарным видом на Волгу, а в нем заказал пасту, в состав которой входили не только «с пармазаном макарони», но и онегинский «roast-beef окровавленный», сиречь ростбиф.

В соседнем с Тверью Торжке Пушкин бывал еще чаще. Там он, как и другие литераторы (Жуковский, Гоголь, Белинский, Тургенев, Толстой), частенько останавливался в гостинице (мы бы сейчас назвали ее мотелем) Евдокима Пожарского, которую после его смерти держала дочь Дарья. Именно она придумала легендарные пожарские котлеты, которые понравились самому императору и прославились на всю Россию. Впрочем, поэт Теофиль Готье в своем «Путешествии в Россию» высказывает другую версию на этот счет: «Рецепт куриных котлет был дан хозяйке постоялого двора одним несчастным французом, который не мог иначе заплатить за приют и таким образом помог этой женщине составить целое состояние».

Этой гостиницы, понятно, тоже уже не существует. Но помимо выставочного центра здесь есть милая кофейня под исторической вывеской «Варшавский магазин». А отведать жареных котлет мне пришлось по возвращении в Тверь – в сопровождении других местных блюд: жбени (ржаная лепешка с тмином), ставленого меда и сливочно-ягодного постолья (десерт на основе овсяного киселя).

Ну и в произвольную программу вошло заведение с гоголевским названием «Манилов», в набирающем в последнее время популярность стиле дореволюционной эклектики. Там тоже предлагалась аутентичная кухня – увы, на момент посещения в весьма ограниченном ассортименте. Так что я выбрал крошево (северная вариация щей) и взвар на сухофруктах. На сем раскланиваюсь, до новых литературно-кулинарных встреч!

Пушкинские места IMG_8401.JPEG