Пряжка

vlad_dolohov — 30.05.2025 В зеркало смотреть она избегала. Была твердо уверена, что отражение не имеет к ней никакого отношения. Эту страшную девку – скуластую, с редкими волосенками и затравленным взглядом –
она просто ненавидела. Но не знала, как от этого наваждения избавиться.

Вот пухлые губы у них общие, это следует признать. Ему эта припухлость очень нравилась – он тут
же возбуждался. К нему на процедуры – это так называлось – она ходила практически каждый
день: за дозу. У него был типа моцион такой: словит кайф, потом пообедает, полчаса поспит и с новыми силами руководит лечебным процессом – он на Пряжке завотделением.
Ему под пятьдесят: страшный, толстый и, что довольно странно для врача, не очень чистоплотен –
но у нее и выбора не было. Без него она просто бы сдохла. От ломки – она наркоманка со стажем.

Ей двадцать три. На Пряжке лежит уже четвертый год с перерывами. Первый раз загремела после неудачной попытки суицида. Потом ее подсадили на наркоту. Точнее, она сама подсела – с
радостью великой: только под кайфом буря в ее душе затихала, а жизнь обретала смысл.

Ее спасителем стал щедрый и женоподобный еврейский юноша из соседнего подъезда. Они были
как брат с сестрой: у него не стояло. Совсем. Да и стоять было особенно нечему: видимо, когда в детстве делали обрезание, хватанули лишнего. Йося по этому поводу особо не комплексовал – не видел в этом проблемы. Он был художник. В душе. То есть видел и понимал многое, но запечатлеть – на бумаге, холсте или в звуке – не мог. Дружба-любовь кончилась неожиданно: родители увезли
его в Израиль. Она переживала страшно. К тому же и дурь теперь было взять негде.

«Отрабатывай!» — сказал добрый барыга, а через неделю ее взяли на закладке – у общаги
военмеха на Обводном; явно настучал кто-то. Не посадили лишь потому, что она уже была на учете
в дурке. И родители от нее отказались… Почти месяц кололи какой-то хренью – она чуть копыта не отбросила. Это хорошо, что завотделением вмешался в процесс – он понял все и сразу.
«Я тебе помогу, – сказал он. – А ты мне: у тебя красивая грудь, детский взгляд и губы пухлые… Ты в детстве леденцы сосать любила?»

«Я научусь, гражданин начальник, я буду стараться. Это ничего, что у тебя живот залупу закрывает
и что от тебя порой воняет как в туалете вокзальном, – я все преодолею, я сумею». У нормальных людей суббота и воскресенье – фактически праздники, у нее же тоска зеленая и полный расколбас
в теле – по выходным спаситель не работает, он себя бережет. Если вдруг заболеет и возьмет бюллетень – она просто сойдет с ума. Впрочем, это дурацкое выражение: она с него давно сошла.

…Сегодня привезли дистрофичку: девчонку лет восемнадцати, выглядит на десять – скелет и
кости. Ее отчим пользовал, вот она и тронулась рассудком. И жрать перестала. Ее собирались накормить через зонд, но разрешили попытаться.
Этого зверька, кажется, никто и никогда по головке не гладил. Она ей молола какую-то чушь про изысканное блюдо: накрошить в чай хлеб с маслом, положить сахар, подлить молока и все перемешать – сожрала за милую душу и вдруг улыбнулась, обнажив свои порченные зубы.
«Она тебя полюбила, – вынесли вердикт медсестры. – Теперь ты ее и будешь кормить».

Да она и не отказывалась. На следующий день бедолагу вынули из «конверта», а еще через три они
с ней гуляли вместе в больничном дворике. Под присмотром, естественно. Девочка оказалась очень славной и даже умненькой – она пересказывала мифы древней Греции и цитировала на английском Шекспира. Но у нее был один бзик: панически боялась мужчин. Любых: стоило пройти мимо санитару, пенсу с палочкой или дебилу из надзорной палаты, – ее тут же стопорило.

В отделении был компьютер. Из больных доступ – только у нее. Во-первых, ей доверяли – из-за сомнительной близости к начальству она была на особом счету. Во-вторых, она помогала
медсестрам и санитаркам в их амурных делах – всякие там тиндеры и вконтакте.
Под этим прикрытием она внимательно изучала в интернете – благо, там есть всё и в подробностях – схему канализации психушки. В принципе все было понятно: Пряжка вытекает из Мойки и впадает в Неву. Труба широкая, дыхания должно хватить.

Побег она задумала давно, но решимости не хватало. Точнее, не очень понимала, что она будет делать, когда окажется на свободе. Ну, что родители не примут – это понятно: в лучшем случае покормят, отмоют и сдадут назад. Искать очередного блаженного еврея – дохлый номер: их всех уже вывезли давно. Барыга – это вариант. Она опытная и в теме – но все равно ведь поймают через неделю-две. Впрочем, этого времени для глотка свободы более чем достаточно.

Продолжение следует

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив