Простые вещи. Власть

dewarist — 19.10.2011 Почему все не любят политиков? Я раньше не понимал, а теперь понимаю.
Потому что никто не любит паразитов. А политик — это паразит.

Сразу оговорюсь: политик — не обязательно человек, облеченный властью и ею распоряжающийся с целью управления той или иной сферой жизни. Это не политик, это управленец. Он не завоевывал власть, ему ее просто предоставили, она для него — средство производства продукта под названием «эффективное управление». А политик — это именно человек, стремящийся к власти либо получивший ее в результате собственных усилий и желающий ее удержать.
То есть управленец — это ремесленник, а политик — скажем так, силовой предприниматель.

Ремесленник создает новый продукт и продает то, что людям реально нужно. Продукт политика — это в лучшем случае манипуляция, в худшем — производство проблемы с последующим ее устранением. То есть кормится это животное не благодаря добавочной стоимости своего труда, а за счет силовой ренты.
Когда это происходит на фронте борьбы за государственную власть, это еще полбеды. Но, к сожалению, политик — это вирус, который паразитирует в самых разных сферах жизни. В коллективах, где мне довелось работать, почти всегда были мастеровые и были политики. Первые пахали и были реально востребованы, на них держался бизнес. Вторые почти ничего не делали, но мастерски вынуждали с собой считаться. Они набирали вес в результате каких-то офисных интриг, дружили с кем нужно, пили с кем нужно, становились свидетелями чужих тайн и слабостей, обрастали влиятельными связями за пределами редакции — в результате, даже когда их профессиональная невостребованность становилась очевидной, их было проще и безопасней терпеть, нежели уволить. Но путь терпения оказывался тупиковым. Политики приводили своих людей, расставляли их по ключевым местам, и эти люди уже не были ни мастеровыми, ни политиками. Это были серые мыши, не способные ни на что, кроме лояльности. Они выгрызали бизнес изнутри, и в итоге приходилось либо погибать, либо с большим скандалом все же разрывать отношения со всей этой шоблой.

В принципе, у народа в России, что бы там ни думала себе наша уважаемая люмпен-интеллигенция, абсолютно здравое отношение к власти. Помните эту столь любимую кухонными умниками историю о том, как в русских селах крестьяне отправляли в депутаты самых никчемных и невостребованных членов общины — дурачков, алкоголиков, коммунистов. Потому что толковые земледельцы, кузнецы и даже просто умные люди самим нужны. В результате эти дурачки, алкоголики, коммунисты, уже облеченные государственной властью, начинали притеснять тех, кто их делегировал. Со стороны общины такая стратегия отношений с властью, конечно, недальновидна, но в оценочном смысле абсолютно верна: власть — удел бездарных людей, не нашедших себе иного применения и вынужденных выстраивать те или иные технологии паразитизма.

Сегодня в наших органах власти слишком мало мастеровых, слишком много политиков и еще больше их мышей. Такой личный состав не только не способен модернизировать страну, но и не заинтересован это делать по соображениям собственной безопасности. Силовую ренту можно стричь только с убогой сырьевой экономики, которая по сложности управления не сильно отличается от плантации сахарного тростника. Развитие высокотехнологичного, сильного производства рано или поздно потребует совсем иного качества услуг госуправления. Способна ли его предоставить нынешняя доминирующая политическая сила? Очень сомневаюсь.

Обнадеживает одно: история на данном этапе все-таки работает не на политиков, а на мастеровых. Экономика знаний неуязвима для силового воздействия: у тебя можно отобрать нефтяное месторождение, но нельзя отобрать способности создавать золотоносные идеи. И эта экономика просто сотрет с политической карты те государства, которые не учитывают этого обстоятельства. Вы заметили, что даже само слово «власть» в последнее время серьезными людьми употребляется все реже (политические лозунги не в счет). Не удивлюсь, если через пять-десять лет оно вообще выйдет из обихода. Потому что все сферы жизни — в том числе и государственное управление — становятся все более высокотехнологичными, и сила как средство производства стремительно теряет свою цену. Недавно один знакомый физик рассказал мне, как ему позвонил один очень богатый и влиятельный человек и спросил: «Сколько стоят ваши уроки?» «А вам-то зачем?» — вырвалось у физика, но богатый и влиятельный человек нисколько не обиделся. Он объяснил, что в нашей стране может купить себе все — кроме собственной компетенции, без которой его бизнес обречен топтаться на месте. И вот теперь он пыхтит над формулами, решает в тетрадочке задачки и требует максимальной педагогической строгости. С ума сойти.

Сохранено

</>