Профессор

Комната была прокурена. Темные шторы падали с карнизов плотным слоем. Окна всегда оставались закрыты - ночь непроглядная даже днем. Я не помню, какой была люстра, но, кажется, будто на потолке висело чье-то лицо. Я вошла осторожно, оглянулась по сторонам, как кошка, осматривая место. Профессор ждал меня, чашка кофе на его столе была недопита. Он встретил меня с легкой ухмылкой, зрачки за легким стеклом очков улыбались, похихикивая. «Садись», - указал он на стоящий напротив него стул. Достал сборники Сканави, хихикая, глянул на мою толстую тетрадь. Мне казалось, будто он меня насквозь видит, но любопытствовал, заглядывал в глаза и воркующим голосом, но все равно, как черный ворон, шептал: «Изумруд… изумруд». Что и сказать, геометрию я и правда любила до умопомрачения. Ночами в школе не могла заснуть, если задавали задачи со звездами, решить которые не могла.
Через полчаса профессор вышел курить, покинув чашку с кофейной гущей и меня, сидящую за столом. Шляпы, целая коллекция, остались надсмотрщиками и в полумраке комнаты они, висящие в углу за дверью, казались живыми – береты, кепки, котелки. В колонках компьютера играл джаз. Позже – блюз. Он рассказывал об этой музыке, смакуя, туманя взор и, казалось, будто он - чародей и управляет оркестром. А ещё предлагал сборники Дюма и советовал прочесть продолжения «Трех мушкетеров». Занятия проходили, как секунды… Я проглатывала уравнения так, будто их вливали в меня, а внутри – колодец без краев. Льют и льют, но насыщения все нет…
Он рассказывал про математику, а настенные мутные, с цветными голограммами свидетельства о его высоких званиях и достижениях в области математики будто мерно покачивались, соглашаясь со словами хозяина. Из газетной вырезки, пожелтевшей за лет 10, глядели те же похихикивающие глаза… На этом газетном фото профессор стоял с непокрытой головой среди буков английского алфавита, которые разбежались во все стороны, загнав фотографию в центр. Буквы кричали, горланили, пели, хваля хозяина премии – он достиг в те годы каких-то высот на поприще математике. Эта вырезка перелетела Атлантику, чтобы попасть на стену – в полумрак комнаты с дощатым темно-коричневым потертым полом без ковра… Где ходят всегда в обуви, где из полуоткрого шкафа выглядывает темнота, а на полках вырезки, фотографии, книги, которые, кажется, совершенно все умеют разговаривать…
Недавно я узнала, что у нас в университете один профессор умеет читать мысли и видит книги судеб людей… Мне кажется, это он...