Продолжу свои воспоминания
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
А теперь вернёмся в эшелон. Эту историю я уже рассказывала в нашем блоге несколько лет назад, и тогда она вызвала скандал. Читатели мне не поверили, обвинили меня в клевете и ещё кое в чём похуже. А теперь я хочу всё это повторить и посмотреть, как на это прореагируют наши сегодняшние читатели. Какое-то время рядом с нашим эшелоном по параллельным рельсам ехал эшелон с немцами Поволжья. Этот эшелон состоял из одних теплушек. Погода была хорошая, двери теплушек были раскатаны, и мы увидели, что немцы в теплушках устроились очень хорошо. Вероятно, у них было много времени на сборы. В теплушках стояли настоящие кровати, шкафы, столы, стулья и даже кресла. Там, куда придёт эшелон, немцы окажутся в домашней обстановке. А все стены теплушек и даже потолок были увешаны колбасами. Запах колбас мы чувствовали в нашем поезде, и у нас текли слюнки. А в раскатанных дверях теплушек стояли молодые ребята, грозили нашему эшелону кулаками и что-то выкрикивали по-немецки. Моя мама знала немецкий и сказала, что они выкрикивают антисемитские и вообще гитлеровские лозунги. Вот когда я это написала в прошлый раз, мои читатели мне не поверили, написали, что я клевещу на немцев Поволжья, что я оправдываю их высылку,- может быть, я и высылку кулаков оправдываю? И вообще, оправдываю сталинские репрессии. Читатели обрушили на меня такой шквал ненависти, что я заболела. У меня поднялась температура. Моя дочь, она же мой лечащий врач, сказала, что у меня нервная горячка. А ещё сказала, что или я должна научиться спокойно принимать всё, что говорят мои читатели, или мне нельзя вести блог.
Немцев Поволжья вывозили в соответствии с международной конвенцией. Во время войны граждан, принадлежащих по национальности к стране, с которой идёт война, интернируют. Это интернирование может иметь разные формы. Немцев Поволжья просто вывезли вглубь страны, подальше от государственной границы. Их вывезли в Казахстан. Наш яблочник и мой большой друг Валентин Павлович Есаулов в это время был в эвакуации в Казахстане, и немцев Поволжья привезли в их колхоз. Немцев приняли очень хорошо, им обрадовались. Все мужчины были в армии, и рабочих рук не хватало. А немцев в армию не брали. Таким образом, в колхозе появились мужчины. Немцы прекрасные работники, немец-комбайнёр, по рассказам Валентина Павловича, на своём комбайне ставил рекорды производительности. И его уважали безмерно. Там, в колхозе, образовался вообще интернационал: казахи, русские, украинцы (в Казахстане много украинцев, это потомки столыпинских переселенцев), немцы и эвакуированные евреи. Наша семья была эвакуирована в Казахстан. Никаких межнациональных трений там не было, была образцовая дружба народов.
Что же касается того, что немцы из соседнего с нами эшелона выкрикивали гитлеровские лозунги, то это меня не удивляет. Они в своей республике немцев Поволжья работали в колхозах, и это им не нравилось. Колхозы не нравились не только немцам, но и крестьянам всех других национальностей, проживающих в Советском Союзе. Мы уже говорили с вами об этом. После революции большевики дали крестьянам землю. Земли все получили поровну. Но одни работали на земле, не щадя сил, и стали состоятельными хозяевами. Другие работать не умели и не хотели, и земля не приносила им доход, они стали бедняками, и в деревнях были даже организованы комбеды (комитеты бедноты).. Тех, кто стали состоятельными хозяевами, назвали кулаками. Землю у них отобрали, а самих выслали в Сибирь. У бедняков тоже землю отобрали и согнали их в колхозы. Колхозный метод хозяйствования оказался неэффективным. После войны в странах так называемого социалистического лагеря колхозов организовывать не стали. Сельское хозяйство было единоличным, и производительность в этих хозяйствах была высокая. Я это знаю потому, что, работая в ЦНТБ по архитектуре и строительству, получала и читала все журналы, в частности, по сельскому строительству на семи славянских языках, включая русский и украинский. Я читала от корки до корки, в частности, два польских журнала по сельскому строительству. Один назывался «Сельское строительство» и был посвящён проектированию и строительству, а также функционированию сельских жилых и общественных зданий и сооружений. А второй назывался «Сельскохозяйственное строительство» и был посвящён проектированию, строительству и функционированию сельскохозяйственных зданий и сооружений: животноводческих зданий, складских зданий, элеваторов и пр. Так что ситуацию с сельским хозяйством в Польше и Чехословакии я знаю очень хорошо.
Что у нас было плохо, немцы Поволжья знали на своём опыте. А как было в Германии, они узнавали по радио. Когда началась война, приёмники у всех забрали, чтобы советские граждане не слушали зарубежное радио. Но я думаю, что немцы в своей республике не все приёмники сдали, что-то припрятали. Даже мы, не во время воны, конечно, а много позже, слушали так называемые «вражьи голоса», «Голос Америки» и «Би-би-си». Их глушили, глушилки работали вовсю, ну и всё-таки ухитрялись многое расслышать. И немцы Поволжья, конечно, тоже слушали немецкое радио. Я к Геббельсу, конечно, никаких тёплых чувств не испытываю, но я думаю, что он не был бездарным человеком и свои обязанности министра пропаганды выполнял хорошо, может быть, даже талантливо. И немцы Поволжья верили ему.
Я знаю, что национальное в человеке сидит очень глубоко и неистребимо. Немцы появились и в нашей семье. Мой дядя Миша… Моя бабушка Ева родила трёх сыновей, с интервалом в три года. Старшим был Борис, мой отец, средним – Михаил, и младшим – Григорий. Дядя Гриша был мой любимый дядя. Он был филолог, как я, был деканом филологического факультета педагогического института. Любил стихи и дружил с поэтами. Мой дядя Гриша, поэт Михаил Светлов и поэт Михаил Голодный – это была неразлучная троица. Но я отвлеклась.
Мой дядя Миша в конце войны отбил жену у своего полковника, её звали Ирина, она ушла к моему дяде Мише, взяв с собой сына Виктора. Полковник не слишком горевал. Ирина по национальности была чистокровная немка, и он всегда боялся, что национальность жены может повредить его карьере. А между моим дядей и Ириной возникла безумная любовь. Действительно, безумная, я это видела. Когда дядя Миша умер, он умер от рака, Ирина впала в глубокую депрессию и не понимала, как мы можем жить по-прежнему, будто ничего не случилось, а на самом деле жизнь окончилась. Но я вспомнила всё это, чтобы рассказать про Виктора, сына тёти Ирины, наполовину немца. Виктор очень гордился успехами немцев во Второй Мировой войне. Гордился тем, что немцы дошли до Волги. Говорил, что если бы Советский Союз не был таким необъятно огромным, то немцы бы его завоевали. Не то чтобы он был нацистом по убеждению, он был немцем по убеждению, очень гордился тем, что он немец.
|
</> |