Прочитайте две страницы

inessa_bar — 14.05.2012 Дорогие друзья! В свое время я публиковала роман, хотела было вернуться к публикации, да поняла, что сама уже мало что помню (он доредактирован и через некоторое время выйдет из печати), оттого нет большого смысла к нему возвращаться. Слишком большой перерыв.
Но я решила публиковать здесь иногда отрывки из текстов, которые мне присылают (с согласия авторов, конечно).
Сейчас первый отрывок выкладываю, и у меня большая к вам просьба - непредвзято напишите, может ли этот текст быть интересен человеку нецерковному. Я церковная, и мне интересно. Но вполне может быть, что другим - нет.
Итак, выкладываю первые две главки (по вордовой страничке каждая). Пожалуйста, прочтите кто сколько сможет и выскажите свою точку зрения. Мне надо с этим текстом что-то решать, а у меня сомнения.

1
Была суббота, и в храме шла всенощная. Анна опоздала не только к началу службы, но и к помазанию. Однако ей необходимо было переговорить с отцом-настоятелем, оттого она все же спешила, одышливо преодолевая ступень за ступенью и мысленно повторяя: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных».
Анна знала, что сразу после службы начнется общая исповедь, да. Но это не очень-то ей подходило. Она побудет на общей, а когда отец-настоятель подойдет к ней с епитрахилью, попросится на частную. И вот тогда он ей что-то скажет.
— Христос воскресе! — приветствовала Анну в притворе полуслепая Надежда и троекратно облобызала.
— Воистину, матушка, — Анна ответила старухе, но механически, без приличествующего поводу энтузиазма, ибо все ее помыслы были заняты иным.
— А Машенька где? — засуетилась Надежда. — Что-то ты озабоченная, и опоздала. Заболела что ли ласточка наша?
— Да там…
— Что?
— Я пока не поняла… Хочу к отцу Аврааму, что скажет.
— Влюбилась Машенька что ли?
— Нет, нет. Я потом расскажу, пока не надо…
— Ну, Бог помочь… — старуха перекрестила Анну, и та наконец-то вошла в храм.
Пономарь читал псалмы, пахло, как обычно, ладаном. Людей было уже немного — разошлись после елеопомазания. Значит, скоро кончится.
Впрочем, отец Авраам принимал частную исповедь в левом углу, под иконой Спиридона. Может, прорваться как-то к нему сейчас? Или подождать?
Но отец Авраам уже заметил Анну, остановил на ней взгляд, кивнул, подзывая. Она перекрестилась на Казанскую: «Пресвятая Богородица, спаси нас!» — и на ватных ногах подошла к аналою.
Уставший отец-настоятель сидел на стуле сбоку от аналоя, исповедующиеся становились на колени и шептали ему на ухо свои грехи. Анна, неуклюже путаясь в длинной юбке, бухнулась на пол и, зажмурившись, словно бросаясь в холодную воду, проговорила:
— Батюшка, у меня Машенька беременная.
Светлые брови отца Авраама взлетели, но он успокаивающе приобнял Анну, по-отечески наклонившись к ней, и тихо спросил:
— А от кого? Есть там намерение жениться?
— Не говорит… — по щекам Анны побежали слезы.
— Ну ты не дави, дай ей время, не ругайся с ней, — стал успокаивать отец Авраам.
— Не то, батюшка… Я не знаю, как и сказать…
— Говори как есть.
— Она утверждает, что девственница.
Отец Авраам улыбнулся в бороду:
— Ты ей скажи, что я как врач категорически отвергаю такую возможность.
— Я… уже сказала.
— Как сказала, когда со мной не говорила?
— Я подумала… что вы так скажете…
— А она что?
— Плачет.
— А говорит-то что?
— Ничего.
— Так, — отец Авраам на мгновение задумался, но тут же продолжил: — А каешься в чем?
— Батюшка, я или вырастила дочь лгуньей, или… запугала ее… Не знаю, я что-то упустила, воспитывая Машеньку.
— Мы все ее воспитывали, — парировал отец-настоятель, — все, значит, сделали что-то не то. Ты скажи ей, пусть приходит. Я в понедельник буду ее ждать после литургии.
— Но ей в школу…
— Ничего, пусть приходит. Каешься? — еще раз переспросил Анну.
— Каюсь, — прошелестела она.
Накрыв ее епитрахилью и прочитав разрешительную молитву, отец-настоятель подождал, пока она приложится к кресту и Евангелию на аналое, а потом, благословляя, напутствовал:
— Ты, Аннушка, не пугай доченьку, поняла? Дело девичье; где-то девчонка наблудила, сказать боится… Ты ничего ей про аборт не говорила?
— Да вы что, батюшка?
— Вот и не держи в мыслях, — он потрепал Анну по щеке, — поняла? Кто дает детей?
— Господь.
— Ну вот, видишь, все ты знаешь, — и он перекрестил и поцеловал Анну. — Успокойся, все решится. А Маша пусть ко мне придет. Поняла?
— Да, батюшка.
2
Не дожидаясь конца всенощной, Анна пошла домой. Хоть и исповедовалась, а на душе скребли кошки. Так было муторно, так душно. Или застегнулась слишком туго, так что ворот давит?
Скорей надо к Машеньке, купить ей по дороге кислых яблочек, а то мутит от всего. Уже прозрачная вся стала, только животик выпирает.
«Да хоть бы и без отца, — утешала себя Анна, — ну и что. Мы еще крепкие, поможем. И вот батюшка не оставит же… И чего я переживаю? Человек родится ведь, а не помрет. Счастье-то какое. Внучек будет!..»
Машенька появилась на свет, когда Анна уже разменяла шестой десяток, и была единственным ребенком в семье. Родители уже смирились со своей бездетностью и думали, что отсутствие месячных отправлений у Анны говорит о климаксе. Однако обернулось иначе.
Первым их огорошил отец Авраам:
— Что, Анна, — спросил он, — неужели все-таки забеременела?
— Что вы, батюшка, — засмущалась она. — У меня, наоборот, гормональная перестройка. И чувствую себя так плохо…
— А ты сходи к доктору, сходи… Может, тебе нужна гормональная терапия, раз такое дело? — присоветовал батюшка.
Анна и пошла. И была потрясена словами гинеколога:
— Двенадцать недель. Будете оставлять или…? В вашем возрасте, конечно, мало кто решается. Но ведь это уже ребенок. Сколько у вас детей?
— Это первый, — пролепетала Анна. — Оставлять, конечно, без вариантов…
На Марию Египетскую ее кесарили как старородящую. На свет появилась девочка, которую еще задолго до рождения нарекли Марией.
На сороковой день ее, по обычаю, крестили и потом стали причащать каждую неделю. Машенька фактически росла в храме: здесь сделала первые шаги, сказала первые слова.
Она оказалась очень сообразительным ребенком, уже к трем годам выучила буквы и начала читать. Сам отец-настоятель учил ее церковно-славянскому языку по своему требнику.
Как она любила забежать к нему в келию, уткнуться в подол подрясника, взобраться на колени. Если у него было время, он показывал ей разные разности на своем столе. Вот узорчатая рыбка, привезенная из Табхи, что в Святой земле; а вот верблюд из Иерусалима; частица башмака святого Спиридона с греческого острова Корфу; мощевики со всего света; маленький вертеп, в котором крохотная Богородица молится над Божественным младенцем… Чего только не было у батюшки, каких только сокровищ не показывал он своей любимице Машеньке!
Родители не ревновали ее. Счастьем и чудом было все связанное с нею. Анна точно знала, что доченька вымолена, выпрошена ею у Господа. Значит, всегда должна быть в Его доме.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив