A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 181

A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 183

A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 181

A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 183

A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 181

A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: models/model_blog.php

Line Number: 183

Прочитанное — 11 | Yablor.ru

Прочитанное — 11

топ 100 блогов smolensky13.02.2023

Лев Данилкин, «Ленин: Пантократор солнечных пылинок» (2017)

Апологетическая Лениниана советских лет в перестройку сменилась «антиленинианой», жестко развенчивающей вчерашнего героя. Прошло тридцать лет, теперь бы маятнику качнуться в прежнюю сторону, безудержно восхвалительную — но подоспевший Лев Данилкин придал ему неожиданное направление. Читатель, открывший его книгу в случайном месте, может невзначай подумать, что открыл томик Набокова:

«...Нельзя не обратить внимания на возможную связь между наличием в роду Ленина нескольких профессиональных шляпников и прослеживающимся на протяжении всей его жизни обостренным интересом к головным уборам; не исключено, впрочем, что это связано с особенностями строения его черепа и дефицитом волосяного покрова. Так или эдак, ВИ активно экспериментирует в этой области — далеко не ограничиваясь хрестоматийной тиарой пролетарского вождя. [......] Видимо, пользуясь этим типом головного убора много лет, Ленин составил для себя некую таблицу уместности использования того или иного его подвида в разных ситуациях — и менял его в зависимости от конкретных обстоятельств, превратившись к концу жизни в виртуоза по этой части. Так, один из спутников Ленина на конгрессе III Интернационала обратил внимание, что, направляясь в Смольный, на выходе из подъезда Таврического дворца, “В.И. быстро снял с головы черную кепку и одновременно вытащил из кармана — надел белую. Все это он проделал в один момент. Мало кто это и заметил. Тут я подумал, вот конспиратор”.»

Набоковский Годунов-Чердынцев описывал жизнь Чернышевского в сходном стиле, но с иной мотивацией. Данилкину нет нужды развенчивать Ленина, это сделали до него. Тем более нет нужды его возвеличивать. Задача нашего автора самая трудная — понять.

Лев Данилкин являет собой редкое сочетание: человек откровенно левых взглядов — и при этом не совок. В моем поколении таких не сыщешь, но среди людей помоложе они уже встречаются. Несложный подсчет показывает, что родившийся в 1974 году Данилкин успел побыть юным пионером, а вот комсомол если и зацепил, то на самом излете. Учась в МГУ, экзаменов по истории КПСС не сдавал — поэтому и не испытывает к ней идиосинкразии. Даже наоборот: самоотверженно прочитал все 55 томов Ленина и добровольно посетил все ленинские места, от Шушенского до Лондона. В итоге получилась не просто биография, но также и путеводитель. Вот, например, о знаменитом шалаше в Разливе:

«Интересно, что про историю с Разливом сам Ленин особо никогда не распространялся; Молотов, например, даже полагал, что байка про шалаш целиком выдумана. Известно о ней стало лишь в 1924-м, когда на одном из траурных митингов выступил с воспоминаниями Н. Емельянов; информация о Ленине в стогу произвела тогда сенсацию. Момент тотчас решено было увековечить; видимо, история соответствовала представлениям о том, что перед возрождением, воскресением в Октябре, Ленин должен был претерпеть символическую смерть; травяная могила выглядела для этого подходяще. Нашли скульптора, и Емельянов возил его в лес показывать место — вроде тут. К десятилетнему юбилею на болоте возникло гранитное розоватое фолли, снабженное красивой, рубленоаритмичной, с безумным капслоком, надписью».

Это еще и путеводитель по ПСС Ленина, с сочными характеристиками каждой книги. «Что такое “Друзья народа” и как они воюют против социал-демократов?» — это, по Данилкину, «цыганочка с выходом»; «Развитие капитализма в России» — «настоящий айнтопф» (что-то из немецкой кухни); «Материализм и эмпириокритицизм» — «базарная книга», «целиком написанная из вредности»; а «Ренегат Каутский» — «физиологическая реакция ленинского организма на покушение Каплан».

Текст Данилкина способен доставить изрядное эстетическое удовольствие, но красоты и виньетки не загораживают фактической стороны дела. Я почерпнул из книги немало интересных сведений. Например: привезенный в Кремль после пресловутого покушения, Ленин самостоятельно поднялся на третий этаж (даже удивительно, что советская агиография не напирала на этакое богатырство), а врачами был осмотрен лишь поздно вечером (легко предположить, что раны были не так уж и серьезны — но нет). Интересен рассказ о Романе Малиновском — том самом думском депутате от большевиков, разоблаченном провокаторе; по Данилкину, если бы тот не позарился на деньги от охранки, то мог бы стать ближайшим ленинским соратником и даже преемником. А в самом конце книги — умопомрачительная гипотеза о знаменитом ленинском завещании, «Письме к съезду»: Данилкин продвигает идею, что настоящим автором этого письма был никакой не Владимир Ильич, а вовсе даже Надежда Константиновна. Излагает и обосновывает весьма логично и убедительно.

Политическая позиция Льва Данилкина не всегда артикулируется внятно, но она есть. Говоря, что он «не совок», я имею в виду, что он не склонен считать СССР потерянным раем и вообще успешным проектом. Но он четко и последовательно отделяет вопрос о мотивах первых большевиков от вопроса о том, к чему эти мотивы в итоге привели. Поэтому не боится озвучивать такие, например, тезисы:

«Террор при Ленине, Дзержинском и Троцком не был самоцелью; это была смазка, позволявшая большевистской государственной машине продвигаться в выбранном направлении».

Прочитав это, трудно внутренне не запротестовать. Но по здравом размышлении понимаешь, что автор в известном смысле прав. Едва ли красный террор был вызван природной тягой Ленина к убийствам. Не всякий фанатик непременно психопат; иногда фанатик — это просто фанатик. Лишь когда Данилкину приходится упомянуть о подавлении Кронштадтского мятежа, он скрепя сердце признает, что тут Ленин «пожалуй, все-таки переступил красную черту». До этого, стало быть, не переступал.

Достается от Данилкина на орехи и Михаилу Булгакову за «социальный расизм» его «Собачьего сердца». Тоже запротестуешь, а потом задумаешься: а в чем, собственно, месседж и посыл булгаковской повести? «Кому велено чирикать, не мурлыкайте»? Родился под забором — там же и помри? Да, это сильно упрощенное прочтение — но ведь сплошь и рядом, чего уж там, прочитывают именно так. Данилкин увлеченно и тепло пишет об Иване Бабушкине, своего рода «анти-Шарикове», сумевшем преодолеть жесткую предопределенность судьбы — во многом благодаря сперва Н.К.Крупской, а потом и самому Ленину:

«Бабушкин — так скажем — есть воплощенная “совесть Ленина”; Ленина, которого всегда обвиняли, что у него “нет ничего святого”; и оценивая все дальнейшие действия ВИ — в том числе с позиции Горького, который, небезосновательно, называл Ленина “хладнокровным фокусником, не жалеющим ни чести, ни жизни пролетариата”, — следует помнить, что какие бы фокусы Ленин ни выкидывал, у него была “совесть”; и пусть она не выставлена в Мавзолее, но достаточно набрать в поисковике “Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина” — и вы ее увидите. Не то что бабушкинские тексты оправдывают “фокусы” Ленина — нет; но они объясняют, почему у Ленина было право на эксперимент и в каком состоянии изначально находились те, кто потом стали “жертвами” ленинского эксперимента (а сам Бабушкин демонстрирует, каким может быть результат эксперимента — пусть даже его не удалось запустить в “массовое производство”).»

Данилкин признает, что Ленин потерпел историческую неудачу — но считает эту неудачу временной и верит, что ленинские идеи рано или поздно будут снова востребованы. Здесь, конечно, с ним сложно согласиться. Мир изменился слишком сильно, «офисного планктона» стало больше, чем пролетариата и крестьянства вместе взятых, а нынешние «левые» бьются не столько за права угнетенного большинства, сколько совсем наоборот — за права разнообразных меньшинств. Но с чем я совершенно согласен — так это с тем, что произошедшее с Россией в XX веке до сих пор очень плохо отрефлексировано. Нет и намека на консенсус даже по поводу того, что представляла собой страна накануне революции и в какой мере революция была неизбежной. Споры на эти темы обычно перегружены лишними эмоциями и упрощенными трактовками, вплоть до конспирологических. Книга Льва Данилкина — обстоятельная, честная, блестящая по стилю — видится мне шагом в очень правильном направлении, невзирая на политические взгляды автора. Правильнее даже будет сказать: во многом именно благодаря этим взглядам.

Прочитанное — 11

Оставить комментарий

Архив записей в блогах:
Два элемента, которые наиболее часто встречаются во Вселенной, — водород и глупость. Фрэнк Заппа Фрэнк Заппа родился в Балтиморе (штат Мэриленд, США) 21 декабря 1940 года в семье выходцев из Европы. Его отец родился в Сицилии и имел греческое и ливанское происхождение, а мать была ...
Хоть у моих котиков каждый день пятница, но сегодня у них почему-то особенный расслабон. Целый день спят, ну или просто валяются уютненько. В один из дней, когда был очень сильный ветер прямо в окна, для тепла положила на подоконник одеяло. Теперь у котов мягкий плацкарт, не дают ...
О на учится, работает, потом рожает и оседает дома — она домохозяйка и мать... тадам! С этой минуты над ней висит огромная наковальня. Вот он, муж, любимый, надежный, рядом. Два года рядом, шесть, на седьмой он решает, что надо развестись. Он козел, но это уголовно не наказуемо. А что д ...
Хорошо помню как зимой 83 года, после южнокорейского Боинга, речей Рейгана и Андропова завод им. Калинина перешел на трехсменную работу, ночью видел толпы людей у проходной, это впечатляло - сейчас то же самое, на одном из заводов в области, где делают ракеты - трехсменка, заступают ровно ...
Я постоянно сталкиваюсь с одним интересным, но весьма противным явлением - со ссылками на «авторитетное мнение», как на последнюю инстанцию. Нет-нет. Речь не идёт об исторических источниках, я говорю о частном мнении великих людей, которые тоже ...