Проблема молитвы

pretre_philippe — 06.05.2014 Один журнал мне предложил написать заметку о молитве, личной и церковной. Я попробовал, написав немного о личных наблюдениях и определённых проблемах, как я их сам вижу (впрочем, это написанное мной само по себе не ново, об этом многие и до меня писали). Номер журнала вышел Великим постом, я его ещё сам не видел. Кому интересно, пусть смотрит дальше. А если захочет добавить свои соображения - тем более приветствуется!

«Господи, услышь молитву мою…» Молитва как встреча и диалог.

В «Законе Божием» прот. Серафима Слободского о молитве говорится следующее: «Молитва есть беседа или разговор наш с Богом. Она необходима для нас так же, как воздух и пища». Это определение самоочевидно и верно, но, к сожалению, оно не всегда соблюдается в реальной церковной практике. Обычно видишь православных верующих, либо стоящих на богослужениях в храме и лишь слушающих не свои, но уже кем-то составленные молитвы, либо читающих определённую последовательность молитв, утренних или вечерних, предлагаемую в специальных изданных для этих целей сборниках – молитвословах.

Православные богослужения весьма богаты древней церковной поэзией. Особенно это касается великопостного периода или наиболее чтимых (Двунадесятых) праздников. Авторы песнопений, многие века используемых в богослужениях, — знаменитые гимнографы Византии и Палестины, составившие в течение VI-XII веков своего рода золотой фонд древней церковной классики, — Роман Сладкопевец, Иоанн Дамаскин, Косма Маюмский, Андрей Критский, Феодор Студит и многие другие. Это были монахи, аскеты, склонные к созерцательной молитве, обладавшие даром поэтического творчества и составлявшие «словесную службу» Господу. В их личном опыте Церковь увидела и источники вдохновения для последующих поколений, и образцы поклонения Богу «в духе и истине» (см. Ин. 4, 23). Создаваться их тексты могли прежде всего в тишине молитвенного уединения, но подчас не без внутренних или внешних скорбей и испытаний (Иоанну Дамаскину, например, пришлось много претерпеть от своего монастырского наставника, притеснявшего его именно за поэтическое творчество! А Роман Сладкопевец в юности страдал косноязычием). Насыщенные библейскими образами и богословскими размышлениями, тексты этих авторов требуют вдумчивого осмысления. Но их содержание обычно не доходит до рядовых прихожан, поскольку они исполняются на церковно-славянском языке — хотя и похожем на литературный русский, но в целом трудно воспринимаемом на слух. В лучшем случае при этом могут быть понятны лишь отдельные слова или короткие словосочетания. Получается, что чаще всего поэтические и молитвенные сокровища православной Церкви не становятся внутренним достоянием многих прихожан, поскольку не усваиваются ими. В последние годы, впрочем, благодаря интернету выход найти можно: например, большинство богослужебных текстов помещено на сайте azbyka.ru и переведено на современный русский профессиональным филологом, иеромонахом Амвросием (Тимротом).
Как мы знаем из повседневного опыта, живая беседа предполагает взаимное общение двух сторон. Конечно, может быть так, что один собеседник говорит чаще и больше, а другой в основном слушает, и это нормально. С Богом в этом отношении может быть дополнительная трудность: Он невидим для нас, и Его реакция на наши слова не всегда ясна, как это бывает с обычными собеседниками. Но в любом случае живое общение не может ограничиваться монологом: оно диалогично, и вопрошания или обращения к Богу явно не могут состоять только из заранее составленных условно-правильных фраз. Между тем часто наше обращение к Богу заключается именно в механическом вычитывании уже готовых формулировок, заранее кем-то написанных для нас (пусть это и почитаемые святые), тем самым превращаясь в привычку. Можно ли назвать это живым общением с Богом?
Здесь появляется проблема неразвитости собственной, личной молитвы. В этом смысле мы отличаемся от древних святых — авторов текстов молитв, которые мы сегодня используем: центр их отношений с Богом составляли их собственные слова. Да, мы не можем в полной мере выразить глубину и суть обращений к Богу так, как делали они, и потому наши собственные воздыхания вряд ли войдут в сокровищницу церковного предания. Но если мы хотим, чтобы диалог между нами и Богом состоялся и был реальным, нам необходимо привыкать использовать свои слова, помимо запомненных и заимствованных молитвословий. Человек в своей духовной жизни проходит несколько стадий. Сначала он, подобно маленькому ребенку, неизбежно повторяет разные слова и выражения за родителями, но затем, по мере взросления, обретает собственные мысли и способность их выражать. Невозможно все время пребывать во младенчестве: помимо регулярного использования общецерковных молитв, данных всем нам в богослужениях и молитвенных правилах, необходимо также учиться молиться своими словами. Лучшие православные проповедники и мыслители это всегда понимали. Например, митрополит Антоний Сурожский писал: «Молитва — это встреча, это отношения, и отношения глубокие, к которым нельзя принудить насильно ни нас, ни Бога. <...> Это невозможно сделать по отношению или в отношениях с Живым Богом, точно так же, как это невозможно в отношениях с живым человеком. Отношения должны начаться и развиваться именно во взаимной свободе».

Журнал "Самозащита без оружия", март 2014

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив