Про волосы

Волосы, забранные в хвост,  совершенно меняют выражение лица и статус человека, создают настроение "засучить рукава". Сразу видно, что человек настроен на работу. Хирург с распущенными волосами  не сможет оперировать, а уборщица мыть полы. Мне эта прическа, если ее так можно назвать, совершенно не к лицу. Мои  широкие скулы может скрасить лишь каре, которое я ношу лет так с шестнадцати, когда  начала работать. До этого я всегда носила длинные волосы. И мне это очень нравилось. Длинные распущенные  волосы все-таки делают женщину женственной.
Когда я пришла работать во взрослый коллектив, то ходить с косичками было как-то неловко. Минимальная разница между мной и работником отдела составляла пятнадцать лет. Я помню, как сразу захотела постричься, чтобы выглядеть чуть-чуть постарше, как они, работники редакционно-издательского отдела. Потом по утрам было некогда плести косы. Никаких ополаскивателей, упрощающих работу расческе, тогда не было.
С длинными волосами я была больше похожа на азиатку и даже на работе взрослые тетки-коллеги дразнили меня. Все работники отдела, выпускники филологического факультета, строили из моей русской фамилии Шаронова кавказские или азиатские - Шаронишвили, Шаронзаде, Шаронадзе, еще меня звали внебрачной дочерью Мао Цзедуна (надеюсь, что международного скандала не будет)  и Йоко Оно. Это прозвище мне было  приятнее других.  С появлением на экранах горьковских кинотеатров Шерон Стоун я надолго стала Шерон. Тем более актриса тогда носила тоже удлиненное каре.  Об израильском полководце, будущем премьер-министре страны Шароне, тогда в Горьком  мало кто знал, а то бы и Шароном дразнили...

Когда я развелась и пришла в МВД менять вкладыш к удостоверению личности, работница министерства предложила мне поменять мою замужнюю фамилию на девичью, которая звучит здесь вполне гармонично. Но я решила оставить себе фамилию бывшего мужа, чтобы быть с дочкой одной фамилии.