Про сыр... далее

alena_73 — 21.01.2021 начало тут!



По окончании любого дружественного визита, неважно на чьей земле, всегда организовывался дружеский ужин. Всегда!
В начале наших франко-российских отношений, в цветочно-букетный период, каждый старался от души поразить и порадовать партнера. Понятно, что потом, как это часто бывает в парах, мы попривыкли друг к другу, начались терки и мелкие придирки, ругань, скандалы с выяснением отношений Франция уже не считала своим долгом с утра бежать в ванную комнату накладывать макияж, чтобы выглядеть на все сто, и уже неплотно прикрывала за собой двери в туалет, а Россия щеголяла по дому в дырявых семейных трусах и норовила в выходные смотаться с пацанами: Канадой и Штатами, на рыбалку.
Но все это было потом, а пока… Пока помпезные рестораны, фуа-гра под Дом Периньон, баня, водка, гармонь и лосось.
Я помню полутемный зал, утонувший в обильном скифском золоте и тяжелых зеркалах, еще несущий в себе ауру братков из 90-х, и ослепительно белый рояль посередине. И звуки Шопеновского вальса, вылетающие из-под тонких пальцев Сергея Павловича. Кандидат технических наук. Русский инженер. Знай наших.

Фонтенбло не был исключением. Ужин организовывала служба качества встречающей стороны с непременным присутствием самого директора по качеству (кстати, оказался вполне себе приятный дядька, учтивый, лысый и в очках).
Выбранный для ужина ресторан, разумеется, был великолепен.
Небольшой.
Дорогой.
Недалеко от замка Фонтенбло, что как бэ намекало.
И главное – в тот вечер он был весь и полностью в нашем распоряжении. Никаких тебе посторонних глазеющих и болтающих людей за соседними столиками (как любят у них), никакой живой музыки с провинциальной и потертой копией Любы Успенской в сияющих стразах и глубоком декольте (как любят у нас), а только пустой и сверкающий зал, и стол посередине, и на каждого по два вышколенных и улыбчивых официанта.
- Предлагаю сегодня попробовать Menu Dégustation от шеф-повара, - радушно предложил директор по качеству.
Мы не отказались. А зря!
Menu Dégustation включало в себя пятнадцать переменных, сразу скажу, я сломалась на третьем. Такой пищевой разврат я впоследствии повторила лишь однажды, в португальском ресторане, и от одного только воспоминания мне становится дурно.
Впрочем, тогда все шло очень и очень прилично. Еду подавали на серебре, официанты за спиной синхронно и грациозно вскидывали руки с серебряными колпаками, являя взору изумленной публики очередной шедевр кулинарного искусства. Было много всякого: знаменитое касуле, рыба под соусом beurre blanc, рийет из утки с яблоком, террин с красной и белой рыбой, омлет пуляр, было даже картофельное пюре с кровью молодого кабанчика, бог мой! и это я тоже съела.
А на десерт подали сырную тарелку.
Я не сразу поняла, отчего вдруг так посерело лицо татарки Альфии, сидевшей напротив меня, когда в зал вкатили тележку с сыром, закрытую стеклянным колпаком. А потом одним резким движением колпак сняли! Над головами поплыл ядреный запах деревенского сортира.
Мои стойкие товарищи покачнулись. Но ни один! Ни один не потерял лицо. А ведь у каждого в желудке уже лежало по касуле, приправленному кровью свежеубиенного кабанчика.
А вот мне, кстати, было все равно. С моим-то заложенным носом! Да хоть еще сто двадцати три сырных тарелки! Легко!


Потом в самолете Альфия призналась, что в ту минуту она страстно мне завидовала.
- Знаешь, никогда не понимала всех этих гурманских изысков, - говорила она, задумчиво размазывая пластмассовым ножом сливочное масло по резиновой самолетной булочке.
- Ага, - соглашалась я с набитым ртом.
Мой насморк уже абсолютно прошел, и я жадно поедала самолетный обед. И клянусь – в тот момент мне казалось, что я не ела ничего вкуснее этого.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив