Про рассол, чанахи, аджику и "уй, а чевойто?"
iva_no_va — 21.07.2012
- Доня, что ты там
кастрюлями гремишь? – маменька прервала на полуслове свою
песню-жалобу на свою спину, которая «аццки болит! Аццки!»
- Обед готовлю, - отвечаю я, пытаясь вытащить из закромов тяжеленную чугунную кастрюлю.
- Что ты готовишь? – любимые темы – что у нее болит, что ты готовишь, как там Женечка и опять что у нее болит.
- Хай, Стеллуся! – подключается папик.
- Хай, папа. Что ты так дышишь? – спрашиваю я.
- Твоя мама! .. - папик запыхавшись рапортует:
- А у тебя так не бывает? – шипит маман.
- Твоя мама, вытаскивала помидоры кислые из холодильника, - с удовольствием жалуется папик, но мама на шухере:
- У меня уже руки не держат! (громкий всхлип) Можно подумать, что с твоим папой такого не случается! У него это – на каждый день. А потом «Уй! А, чевойта!» - мама права. Если с папиком случается какая-то шкода, он никогда не признается, что виноват. Его любимая присказска «Уй! А, чевойта!»
- Руки у нее не держат! А я по колено в рассоле стою! И вся кухня в рассоле! – распаляется папик.
- Я вытаскивала помидоры, и рука соскользнула! – злится мама.
- Двумя! Двумя руками помидоры вытаскивают! А не одной! Твоя мама думает, что она эквилибристка! – папик подтирает пол в кухне и дышит прерывисто.
- Не о чем говорить! Как будто у него ничего никогда не случается! – парирует мама.
- Зато, папик, ты можешь опохмеляться прямо с пола, - хихикаю я.
- У меня все ноги в рассоле! – жалуется он.
- А что? Воду нам уже отключили? Нельзя помыть ноги? – интересуется маман.
- Нина! Лучше помолчи, а то сама сейчас пойдешь пол в кухне мыть! – угрожает папик.
- Доня, так что ты варишь? – мама ловко переводит тему разговора.
- Да, вот не знаю. Разморозила баранину, кажется, наверное потушу, - докладываю я.
- Приготовь чанахи! – радуется маман.
- Чанахи? – задумываюсь я.
- Помой мясо, порежь кусками небольшими, в ту кастрюлю, что мы тебе с папой подарили – ну, тяжелую, чугунную, как это? – вспоминает мама название известной фирмы тяжелых эмалированных чугунных кастрюль.
- Красную! – подсказывает папик.
- Забыла, как называется, - игнорирует она папикин возглас.
- Красную! – опять подсказывает папик.
- Ну, да. Красную, как она называется? – задумывается мама.
- Нина! Какая разница, как она называется? Стеллуся, красную тяжелую кастрюлю эту французскую возьми.
- Я поняла, - смиренно отвечаю я. Кастрюля уже у меня в руках.
- На дно кастрюли пошинкуй лук полукольцами, потом помидоры – только возьми самые спелые! – наставляет маман.
- Красные! – пыхтит папик.
- Сеня! Какие еще могут быть помидоры? – ехидничает маман.
- Могут быть зеленые, могут быть недозрелые! – в кухне что-то гремит.
- Чтойто было? – интересуется маман.
- Где? – под дурачка катит папик.
- У тебя! Где! Что там упало уже? А? – мама проводит служебное расследование.
- Ничего. Рассказывай ребенку про чанахи, - злится папик.
- Сеня, что там за «уй, а чевойто?» случилось? А? Я же слышу!
- Ведро упало! – признается папик.
- Какое ведро? – удивляется мама.
- Нина, не дури мне голову! – папик пыхтит еще сильнее прежнего.
- Твой папа уже перевернул ведро с водой! – констатирует мама, - у него же никогда ничего не случается!
- Сейчас сама будешь мыть пол! – опять угрожает папик.
- Там сейчас больше в пять раз воды, чем было!.... Ой-ёй-ёй! Что он натворил! – мама доползла до кухни.
- Так! На вот тебе тряпку! Мой сама! – психует папик.
- Я не могу! У меня болит спинаааа, - стонет мама.
- Последний раз тебя предупреждаю! Иди отсюда, не мешай! – пыхтит папик.
- Так вот, доня. Мясо порезала положила на дно кастрюли. Потом поверх мяса – лук, потом помидоры порежь кружками, потом баклажаны тоже кружками, но вначале, когда нарежешь баклажаны, присоли их – а потом холодной водой смой – что бы горечь ушла, на слой баклажанов кладешь порезанную кружочками картошку, потом опять помидоры. И чуть-чуть водички. Доведи до кипения и в духовку. Пусть тушится под крышкой минут сорок-пятьдесят. Объедение! – завершает свой кулинарный урок маман.
- Все неправильно! – кричит папик.
- Что неправильно?! Что не пра виль но! Что! – нервничает мама.
- А то! – я слышу, как папик выкручивает тряпку и вздохнув, продолжает беседу, - На дно кастрюли надо положить мясо.
- А я как сказала? Как я сказала?
- Нина, ты уже все сказала. Теперь я скажу! – парирует папик, - Мясо присоли и посыпь сухой аджикой и хмели сунели. Потом слоями – лук, помидоры, баклажаны, картошку, помидоры. Но все при этом чуть-чуть присаливаешь и аджикой посыпаешь...
- И в рот это взять нельзя будет! Твой папа кладет столько аджики, везде! Никто потом это есть не может. Горит внутри! Если бы он мог, он бы и в компот аджику клал! – орет мама.
- А твоя мама, Стеллуся, готовит полуфабрикат. Ни соли, ни аджики, ни хмели-сунели, ни ...
- Доня, не слушай его. Я готовлю – объедение! Все говорят «Ниночка, ты готовишь – объедение!»
- Врут! – хихикает папик.
- Помолчи, Сеня! Ты пол там домыл?
- Домыл. Можешь идти и опять переворачивать банки с помидорами! – предлагает папик.
- Не умничай. И что я не так сказала? Я сказал точно так же. Все слоями. И чуть-чуть водички. Довести до кипения и в духовку.
- А помидоры надо сбланшировать! А баклажаны посолить, дать им постоять, смыть холодной водой! – перечисляет папик мамины просчеты.
- Я сказала! – нервничает мама.
- Нет. Не сказала! – дразнится папик.
- Сказала, сказала, - защищаю маму я.
- Она не сказала про то, что помидоры сбланшировать и снять с них кожицу, - папик даже когда моет пол, не пропускает мелочей.
- А то Стеллуся сама не знает, что надо сделать с помидорами! – выкручивается мама.
- Стеллуся знает. А ты не сказала, - словесный пинг-понг продолжается.
- Мааа, - мычу я, - у меня оказывается не баранина, а говядина. Ребрышки.
- Нууу, неееет! – разочарованно протягивает мама, - Чанахи нужно готовить из баранины. Так вкуснее.
- Значит не судьба, - вздыхаю я.
- Тогда приготовь жаркое! – в один голос орут родители.
- Да, я так и думала, - соглашаюсь я.
- Мясо помой, жир срежь, - начинает мама.
- Мам, ну, что я жаркое не готовила?
- Нина! Что Стеллуся жаркое не готовила? – встает на мою защиту папик.
- Если правильно выжарить ребрышки с луком, это будет – объедение! – игнорирует нас обоих мама.
- Аджику положи, Стеллуся! – вмешивается папик.
- Не клади аджику, доня. Он аджику даже в компот готов класть!
- Ладно, гайсы, я пойду. Ведите себя прилично. Я проверю через пару часов, - пытаюсь попрощаться я.
- Почемуйта в жаркое не класть аджику? А?
- Потому, что ты столько этой аджики везде кладешь, в рот нельзя ничего взять! Все внутри горит!
- Зато вкусно!
- Баааай! – вякаю я, но они меня не слышат
- Невкусно! Горит и вкуса не чувствуется, - спорит мама.
- А ты – не досаливаешь вечно! Полуфабрикат! – торжествует папик.
- Сеня, достань мне из холодильника йогурт, а себе помой персик. Ты фрукты вообще не ешь! – командует мама.
- Я не хочу персик, - капризничает папик.
- А я сказала, пойди и съешь фрукту! – в мамином голосе металл.
- Не фрукту, а фрукт! – не находит ничего лучшего, как ударится в лингвистику папик.
- Ты сам фрукт! – парирует мама.
- Я? Она разливает на полдома рассол, а я фрукт! Не, ну вы видели?...
Я кладу трубку и включаю духовку. Через час у нас будет готово восхитительное жаркое. И аджику я добавила. Но, чуть-чуть.
Покупка автомобиля без риска: безопасно и быстро с DSS-Group
Книги
Почему Times New Roman плохой шрифт
Субботнее фото. Из серии "Московские монастыри"
Юмор.
"Соколы против стервятников". Черновики. Глава 4. Часть 14.
Пока обед. Единая Россия извергла из чрева (или исторгла из лона)...
Зимний бор
Итоги-2025 и ожидания-2026.

