
Про мат


Поэтический дуэт «Сонные валенки» в лице


Валенок:
Прозаикам унылым не понять,
Как весело ругаются поэты!
Когда в полемике рифмуешь чью-то мать, -
Допустим, мать драконов или Греты.
Да что там Грета, с Пушкиным беда!
Откроешь дневники - мороз по коже.
«Вчера я Анну Керн туда - сюда,
Ну, с божьей помощью. Спасибо, кстати, Боже»
Соня:
Прозаикам унылым не понять,
Как трудно может быть порой поэту,
Коль к слову с окончанием на "-ять"
Другой благопристойной рифмы нету.
Когда "гори, гори, моя звезда!"
Поэтов вводит в ступор и смятение
Ведь рифма с окончанием на "-зда"
Цензуру не проходит, к сожалению.
Валенок:
К «гори, гори моя звезда»
И так и сяк вращая слово,
Поэт придумал «никогда»
Ну, не на «- зда», а чотакова?
Оно, конечно, не ахти.
Слегка бесцветно, блекло, хмуро.
Да, были и острей пути,
Но жгла советская цензура.
Соня:
"Я к вам пишу, не ну а х…ле?"
Так мог бы Пушкин написать
В том приснопамятном июле,
Когда уселся сочинять
Свое бессмертное творенье,
Но не давала позволенья
На то цензура... Так и быть!
Пришлось немного изменить
И написать "...чего же боле?"
Но все же это против воли!
Ему противилось перо!
Бумагу пачкало, рвало,
Рвалось писать, что сердцу мило!
Не так убого и уныло,
Как дохлый ваш канцелярит!
Так каждый русский говорит!
И в этих звуках сила слова!
Ты повторишь "А чотакова?"
Поверь! Противиться нельзя,
Покуда русская земля
Родит подобные в нас речи.
И скажет каждый человече
В ответ на это слово "МЛЯ!"
Валенок:
Да, Пушкин был веселый малый,
Гуляя по брегам Невы,
Где, может быть, гуляли вы,
Он понимал - а стих-то вялый!
Где русский дух, где резвость брани?
Где тот живой родной язык
К которому поэт привык
С пелёнок слыша все от няни?
Бывало, кружку разобьёт,
А няня, ну совсем не злая
На Сашу милого взирая
Тихонько скажет: «идиот,
Муд..к безрукий, дол..,еб,
Ведь после спросишь: «где же кружка?»
А я, беззубая старушка,
Тебе припомню, рукожоп»
Вот так, вздыхая понемногу
Цензурно правил Саша стих
Из ничего и он возник, -
Роман в стихах. И слава богу.
Соня:
Но тем не менее и он
Писал о том, что сердцу любо,
Хоть пошло было то и грубо,
Но слышалось со всех сторон.
Завел отдельную тетрадь
И сгорбившись с огарком свечки
Строчил он бранные словечки,
Чтоб Дельвигу их передать.
Или куплет о деве бойкой
Припомните! Немало розг
Он от старушки-няни снес
За связь с девицей-поломойкой
И тот задиристый стишок,
Что написал он ей в упрек
На то, что била мухобойкой
Она его по ягодицам.
(Любил он высказать девицам
Все то, что на душе лежит.
И Анна Вульф вам подтвердит)
А Пётр Павлович Каверин
Когда показывал портрет
Был в чести Пушкина уверен!
А что он получил в ответ?
Валенок:
О! В эпиграммах был мастак
Наш юный гений и светило.
Каверина перекосило,
Когда узнал, что он му....к,
А вовсе не лихой кутила,
Поэт еще поведал нам
Что тот любитель милых дам.
И в нем еб..кая сила!
Какой в борделях тот е..ака,
И в битвах он - Наполеон,
И любит выпить у Talon,
Где Пушкин сам любил, однако
Принять слегка за воротник
Вина кометы до усрачки.
Случалось даже, на карачках...
Уж ресторан к тому привык.
А позже, ровно в тех местах
Великой волею поэта
Возник Онегин, демон света.
Да. Саша всё ж таки мастак
Соня:
Да, гений! Да, светило! Ну и что же?
И остальные мата не чурались!
Есенин, златокудрый наш Сережа,
Писал про это прямо, не стесняясь.
Писал про то, что ветер дует с юга
И женщины ему б хотелось белой.
(Хоть сразу там рифмуется "подруга",
Но в рифмах был Сережа дюже смелый!)
И зрители восторженно кричали,
Когда читал про осень и сонату.
Да, в школе это не преподавали.
Во всем цензура, дура, виновата…
Валенок:
Сам Маяковский глаголом умел,
Смело, солёно, остро.
Он революции гимны пел
Мягко сказать, не по ГОСТу.
Чувства велел собирать в узду,
Работать с утра и до ночи.
А вот про горючую вашу звезду
Володя умел не очень
Соня:
Не жди,
товарищ,
романтики
В ядреных
стихах
Володи!
Сказал он:
Нах..р бантики!
Сопли уже не в моде!
Барби этой розовой
Покажи пролетарский кукиш!
Стране нужны паровозы!
Романтики ты не получишь!
Жёг он заборным матом
Любое плохое дело!
Так что, рифмуйте, ребята!
Смело!
Смело!
Смело!
|
</> |